Из-за его плеча выглянуло зареванное личико девчушки из киоска:
— Да, это он!.. Он убил папу!
— И до тебя очередь дойдет, сучка! — выдохнул Серый. Теперь, когда выяснилось, что продавщица является дочерью оскорбившего его хмыря, она не казалась ему такой уж симпатичной. И личико ее, сморщившееся от горя, тоже напоминало Серому печеную картошку.
Боковым зрением он увидел, как молодой мужчина, стоявший напротив, коротко замахнулся. Чугунный кулак пришелся прямо в нижнюю челюсть, жестоко раскрошив передние зубы.
Серый почувствовал себя мотыльком, столкнувшимся с локомотивом. Полость рта мгновенно наполнилась кровью, но он выплюнул ее, помотал головой, прогоняя одурь, и прохрипел, глядя на продавщицу:
— Я отымею тебя во все дырки, которые у тебя есть, а потом наделаю новых и отымею снова!
— Это вряд ли, — усомнился мужчина с короткой стрижкой и натурально ментовскими глазами.
Его ботинок взмыл вверх и врезался в промежность Серого, не защищенную даже легкой тканью трусов. Все, что имелось у него между ногами, моментально превратилось в сплошной комок боли, разрастающийся подобно огненному шару.
А молодой мент довольно улыбался:
— Ты еще скажешь мне за это спасибо, когда попадешь в Бутырку. Прикинь сам: восемьдесят человек в тесной камере, никаких условий для интима. А тебе плевать. Ни в кулак гонять не хочется, ни петухами пользоваться. Благодать!
Спутники мента захохотали. Похоже, они привыкли к шуткам такого рода. В прихожей и на лестничной площадке собралось множество людей, и все они, знакомые и незнакомые, с интересом наблюдали за корчами Серого.
Он все еще задыхался от боли в паху, когда сильные руки подхватили его под локти и поволокли к выходу. Ногой он зацепил стоявшую в углу швабру, и она, стукнувшись черенком о паркетный пол, издала звук, похожий на выстрел.
У подъезда, мерцая синим фонарем, стоял «луноход», к которому потащили Серого.
— Ну, ты, Чертанов, даешь! — восхищенно произнес один из ментов.
— За десять минут мокруху размотал.
— А то как же! — откликнулся не без самодовольства стриженый.
— Ты меня попомнишь! — прошипел Серый.
— Главное, чтобы ты меня не забыл, — небрежно отмахнулся Чертанов."
"Серый не забыл. Обиды в неволе не забываются, они постоянно дают о себе знать, как незатянувшиеся раны. А Серый свою еще и бередил, когда вместе с остальными «ловил сеансы», петушил кого-нибудь и даже спаривался со специально вымытой и надушенной свиньей Дианой в хозблоке.
