— Возраст не имеет значения, когда дело касается нас, – яростно заявил он.
— Не тогда, когда разница пятнадцать лет.
— Четырнадцать с половиной, – возразил он. — Мне скоро исполнится двадцать три.
Господи. Я не знала, как еще заставить его внять голосу разума, и просто объявила:
— Это неправильно.
— Нет, Джордан. В нас нет ничего неправильного.
Слезы обожгли мне глаза, и я закрыла их, сдерживая эмоции.
— Однажды ты встретишь девушку своей мечты, кого-то подходящего, с кем ты сможешь создать семью. Все это станет далеким воспоминанием.
— Не говори так. – Серьезно произнес он, придвигаясь ближе.
Положив руку ему на грудь, я мягко оттолкнула его.
— Ксандер, я не хочу, чтобы ты думал, что во всем этом есть твоя вина. Это все из-за меня. Я старше, я должна была быть более рассудительной…
— Хватит. – Он рубанул рукой по воздуху. — Мы оба взрослые люди, и мы приняли решение... вместе.
— Это не было решением. Я... я не думала прошлой ночью.
— Чушь. Перестань говорить так, будто мы сделали что-то плохое.
— Мы сделали. Я отправлюсь в ад за это, но я не хочу тащить тебя за собой. Ради всего святого, Ксандер, я жена твоего отца...
Он схватил меня за щеки, оборвав на полуслове. В его расширенных зрачках вспыхнула черная ярость.
— Никогда больше не называй себя так.
Я не знала, что думать или что еще сказать ему. Моя голова раскалывалась от мигрени, да и тело было не в лучшем состоянии.
Что-то в его чертах изменилось, пока он наблюдал за мной: зелень в его глазах потемнела до красивого цвета мха.
— Черт, ты идеальна, – пробормотал он, глядя на меня так, что мне стало жарко и холодно одновременно. Я крепче вцепилась в простыню. — Я бы прошел сквозь гребаный огонь, чтобы снова оказаться внутри твоей киски.
Я моргнула, прогоняя образ, сопровождающий его слова, и толкнула его в грудь. Его тело было сплошной стеной, а жесткие темные волоски на грудных мышцах оказались грубыми под моими пальцами.
— Отпусти меня, – я отдернула руку, тяжело дыша. — М-мне нужно уйти.
Мои мысли были неуправляемы, подгоняемые тревогой.
И тут сквозь весь этот ужас, словно золотой меч, пробилось осознание: Генри убьет нас обоих за это.
Придерживая одной рукой простыню, прикрывающую мою грудь, я судорожно ощупывала пол в поисках платья. Где же оно? Ради всего святого.
— Что ты ищешь?
— Свое платье.
— Ты не найдешь его там. Я его выбросил.
Я в шоке уставилась на него.
— Зачем ты это сделал?
Его глаза потемнели.
— Потому что он купил его для тебя.
