Мусульмане Файзулины не могли выдернуть православный крест, и отец Георгий это прекрасно понимал.
Он шагнул вперед, надеясь, что еще можно исправить дело.
– Явились, нехристи, – неприязненно сказал женский голос."
"– Сейчас начнут…
– Правильно, чего им! Аллах только свинину есть не велит. А кресты сжигать можно.
– Ничего мы не сжигаем… – начал один из братьев.
Его не слушали.
– Боец кровь за страну проливал…
– Шестнадцать лет мальчику…
– Господи, Ваське моему столько!
– Уж и в земле полежать крещеному человеку не дадут…
– Братья и сестры! – прочувствованно воззвал отец Георгий.
– Не препятствуйте этим людям, ибо не ведают, что творят. Да простит им Господь милосердный поругание наших святынь.
На слове «поругание» Файзулины помрачнели. Когда же прозвучало «святыни», толпа заволновалась.
– Озверели… Кресты сносят!
Причастность к великому общему делу опьяняла. Соседи, не сказавшие бы друг о друге доброго слова, ощущали такое единение, словно противостояли не четырем татарам, а татаро-монгольской рати.
Весь город знал Файзулиных как немногословных спокойных работяг. Но сейчас они представляли не себя, а злую разрушительную силу.
Из толпы выдвинулся мужик с золотой цепью на крепкой шее.
– Шли бы вы, ребята, по домам…
Файзулины затравленно огляделись.
– Верно, Коль! – поддержали его.
– И хозяину своему передайте: нехай в другом месте строится. Берег широкий!
Стараясь сохранять достоинство, братья пошли к машине.
– Не бойсь, отец Георгий, – заверил широкоплечий. – Враг не пройдет!
Священник приосанился, оглядывая свое воинство.
Разве не он поднял их на борьбу?
Но в следующую секунду мысленно отвесил себе подзатыльник. «Сам ты только чашку вчера мог поднять у Гурьяновой». Он поднял глаза к облакам: прости, Отец наш небесный.
Барвинок под ногами цвел синий-синий, как озеро.
Глава 13
1– Эта утрата невосполнима. Столько лет прошло, но мы каждый день вспоминаем Алексея Викентьевича. Город исключительно многим ему обязан. Его стараниями сохранены целые пласты культурной жизни! Уникальные росписи домов, безвозвратно забытое искусство, а ведь были мастера, гогены, так сказать, самородки, взращенные на нашей почве… Вы должны посмотреть нашу выставку, я вас прямо сейчас… Хорошо, но приходите обязательно, иначе вы не прочтете лучшую страницу нашего города.
Алексей Викентьевич заражал всех своим энтузиазмом. Невероятный человек! Нет никого, кто не оплакивал бы его гибель.
– …ох, горе, я как вспомню ее, реву, не могу.
