– Послушай, Илюшин, – проникновенно сказал Сергей, – ты отучался бы отвечать на вопросы, которые тебе не задавали.
– Я сейчас объясню на понятном тебе уровне. За главного у них был такой Данте Россетти, не тот Данте, который написал «Божественную комедию», тот был Алигьери, а этот почти такой же, но Россетти. Постигаешь?
– Нет! – рявкнул Бабкин.
– Этот Россетти без памяти любил свою жену – примерно как ты, может, чуть поменьше, – и когда она умерла, положил ей в гроб рукопись со своими стихами.
– Может, про Карнаухова поговорим? – затосковал Сергей.
– А спустя то ли восемь, то ли десять лет, – с воодушевлением продолжал Макар, – Россетти вдруг подумал, что он изрядно сглупил, и договорился об эксгумации.
– Чего? – изумился Бабкин.
– Жены.
– Я понимаю, что жены! Не держи меня за идиота. Я имел в виду, как он до этого дошел.
– Творцы… – неопределенно объяснил Макар. – Короче говоря, гроб откопали, кости перетрясли, рукопись вытащили. Жену захоронили. Стихи опубликовали. Спорим, ты теперь про прерафаэлитов будешь помнить до конца жизни? Ключевое слово – эксгумация.
Мнемоника, мой дремучий друг!
– Хорошие хоть были стихи? – помолчав, спросил Бабкин.
– У Мандельштама лучше. Хочешь, про него поговорим?
Оконный сквозняк подхватил фотографию Володи Карнаухова, и Бабкин быстро прижал ее пальцем.
– Хватит лирических отступлений от темы! Предположительно, наш малец прикончил собственную мать, а потом начал убивать в Беловодье. Выждал год, осмотрелся… Надо бы расспросить тех, кто занимался делом Карнауховой, а еще лучше – посмотреть материалы своими глазами.
– «Он у меня первые два месяца молчал, а говорить начал, как сейчас помню, на День учителя, когда я взял его на съемку в школе». – Илюшин процитировал Германа. – День учителя когда празднуют?
– В начале октября.
Они посмотрели друг на друга. Макар усмехнулся:
– Можем даже Оводову не звонить! Наш Володя молчал весь август и сентябрь, а значит, Полину убили в июле.
– Все это время мы искали серийного убийцу! – Бабкин выругался без злобы, с удивлением.
– Это что получается – Буслаев вообще не при делах?
Илюшин побарабанил пальцами по столу.
– Меня настораживает, что вся катавасия с поджогом случилась примерно в то же время, когда последний раз видели Карнаухова…
Бабкин вытащил сигарету из пачки, собирался закурить, но рассерженно выплюнул.
– А ведь где-то он бродит, этот ублюдок! Еще одно убийство в этом городке точно не прошло бы незамеченным, и он свалил куда подальше.
