Допустим, мы приехали, а никого нет дома, что более чем вероятно из-за этого праздника, будь он неладен. И что тогда? Показывать соседям фото Карнаухова в надежде, что они опознают приезжего мужика в этой полудетской физиономии?»
Илюшин молчал. На лице его отражались те же мысли.
Две женщины смотрели на них с надеждой.
Тихонько зажужжал телефон.
– Снова риелтор, – удивленно сказала Кира.
– Включите громкую связь.
Комнату наполнил высокий дребезжащий голос:
– Кирочка, я кое-что вспомнила, вдруг тебе пригодится.
Тут один такой дядечка наведывался ко мне дважды, приценивался к Гагарина и Некрасова, ну, знаешь, к той части Некрасова, которая на холме, низину-то никто не хочет, там на первых этажах плесень, ее вообще ничем не выведешь…
– Ира!
– Прости-прости! Я о чем вообще? А! Дядька такой себе дядька, мутноватый. Он сейчас в подвальчике живет, ты наверняка его знаешь, там ремонт ключей и прочая фигня. Подвальчик вроде как ему в наследство достался, а может, и нет, он особо не горел желанием рассказывать, а я не стала расспрашивать…
Кира выронила телефон.
– Господи, я его знаю! Это новый ключник!
Илюшин нажал кнопку отбоя.
– Как он выглядит?
– Бородатый, усатый, постоянно в темных очках, даже зимой… на вид ему лет тридцать восемь. Неразговорчивый. Замкнутый тип и довольно неприятный.
– Пасека! – вдруг громко произнесла старуха. Она походила на идола, который отверз уста, предрекая бедствие. – Пасека!
– Вера Павловна… – осторожно позвал Сергей, сокрушенно подумав, что все-таки возраст, ничего не поделаешь.
Шишигина всплеснула руками:
– Пасека, боже мой, пасека! Кира, да скажите же им!
Гурьянова поменялась в лице:
– В самом деле! Мастерская при новом владельце стала работать через два дня на третий. Однажды я пожаловалась знакомой, что это неудобно, и она объяснила, что владелец разводит пчел и целыми днями пропадает в лесу."
"Илюшин одобрительно щелкнул пальцами.
– Вы случайно не запомнили, где эта пасека?
3– Мне не дает покоя один вопрос, – тихо сказал Макар.
– Чей труп сбросила в реку Гурьянова, если это был не Карнаухов?
– Нашел время, – буркнул Сергей. – Помолчи, не мешай.
Они лежали в противопожарном рву, густо поросшем люпином, по стеблям которого сновали муравьи. За их спинами шумел лес, а перед ними, на опушке, уходили вдаль ровными рядами ульи, выкрашенные в зеленый цвет. Над пасекой стоял торжественный ровный гул.
Бабкин раздвинул стебли и приподнялся.
