В одном случае извергом оказался стоявший на учете шизофреник, которого несколько раз задерживали и отпускали: в промежутках между задержаниями он убил троих. Второй был представителем фармацевтической компании и ездил по городам в командировки. Бабкин до сих пор не мог представить, какой объем работы пришлось провернуть следственной группе, чтобы поймать его. Представитель произвел на Сергея неизгладимое впечатление. Это был полный достоинства немолодой мужчина с грамотной речью. В отличие от первого, совершенного зверя с виду, он искренне сокрушался о том, что ему пришлось совершить.
Экспертиза признала его вменяемым.
Бабкин читал материалы уголовного дела. Сейчас, лежа в траве под люпинами, он сказал себе, что его главная задача, кроме задержания Карнаухова, не грохнуть его потом, что бы там ни оказалось в этом домике. «Что бы там ни оказалось», – повторил Сергей для верности.
Он поднялся, очень быстро пересек пасеку, не обращая внимания на жужжавших вокруг пчел, и с размаху ударил плечом в дверь.
Дом содрогнулся.
Дверь упала на пол, точно карта из колоды, и Бабкин в долю секунды оказался возле темнобородого человека, склонившегося над туристической газовой плитой.
– Э-э… – испуганно сказал человек – и захрипел.
– Макар! – позвал Бабкин.
На крыльце послышались быстрые шаги. Не выпуская пасечника, Сергей придвинул стул и усадил на него мужчину, как куклу.
– Провод какой-нибудь поищи, – сказал он, не оборачиваясь. Мужчина сипел и извивался в его руке.
Илюшин возник минуту спустя с мотком провода.
Бабкин кивнул на пленника:
– Руки – сзади, ноги – к ножкам стула."
"Когда Карнаухов был надежно привязан, Сергей обыскал пасеку, крича «Марта! Марта!». В подсобке Карнаухов хранил только инвентарь для пчеловодства. Омшаник оказался пуст, не считая ящика с вишней на полу и каких-то скомканных тряпок в грязных пятнах; Сергей расправил их, но это была не кровь, а зеленая краска. Он осмотрел стены и пол, вернулся в сарайчик и простучал доски. В багажнике и салоне машины не нашлось никаких свидетельств того, что здесь перевозили ребенка.
Он повторил обыск в доме, забрался на крохотный чердак, не переставая звать Марту, и наконец вернулся к Карнаухову.
– Где девочка?
– Я ничего не сделал, – с ужасом забормотал мужчина. – Я ничего не сделал!
– Ты ответь, пожалуйста, – ласково попросил Бабкин, – и больше от тебя ничего не потребуется.
– Я не понимаю!
– Где. Марта. Бялик.
– Кто это?! Не знаю, я ничего не знаю!
Бабкин неторопливо выпрямился.
