Бабкин представил, как открывает крышку улья и вместо рамок видит внутри нечто, плотно облепленное насекомыми. Маленький рыжий детеныш сбежал от убийцы, пробрался через ночной лес, переплыл реку, проявил столько бесстрашия и сообразительности, что хватило бы на десятерых взрослых, – для чего? Чтобы два дня спустя они нашли распиханные по ульям…
Этот образ, вставший перед глазами, заставил его думать в десять раз быстрее обычного.
– Следак! – торопливо сказал он. – Тот, который вел его дело.
Мне нужно с ним связаться, это быстро, если повезет, быстрее, чем…
Он достал телефон и обернулся к Тарасову.
Макар отошел в глубь домика, сел и наблюдал, как ставший очень сосредоточенным Бабкин сфотографировал фас и профиль пчеловода, узнал у него имя следователя и, выйдя наружу, кратко поговорил с кем-то, кто явно был ему хорошо знаком. «Фотку сброшу, свяжись с ним, я для него человек левый, и даты пускай подтвердит, пришлю прямо сейчас, только срочно…» Потом обошел вокруг дома, сначала в одну сторону, потом в другую, избегая смотреть на ульи, пока Илюшин молча ждал на одном стуле, а пленник на другом.
Когда раздался звонок, все трое вздрогнули.
– Да! Ты уверен? В две тысячи пятом году или в седьмом?
Бабкин дослушал, не произнося ни слова, сказал «спасибо» и сунул телефон в карман. Затем вошел в дом и размотал провода. Тарасов бухнулся на пол, растирая запястья.
– Во даете, братва! Чуть глотку не перерезали…
– Прости, мужик, – устало сказал Бабкин.
– Я тебе дверь прилажу. Ты лучше объясни, почему у тебя стекла в окне нет?
– Да его и не было, – удивился пасечник. – Я вон пленкой затянул, вроде и нормально. А застеклить руки не доходят.
Илюшин вышел на крыльцо, минуту спустя к нему присоединился Сергей.
– Вот теперь приехали, – глухо сказал он.
Макар не ответил.
За их спинами громыхал посудой лже-Карнаухов, поднимая разлетевшиеся миски, а Бабкин думал, что им нужно немедленно возвращаться, брать в охапку старуху с директрисой и мчаться по тем трем адресам, которые передала риелтор.
Но ведь не найдут никого… Убийца – не дурак, он действительно увозил девочку в лес, и трофеи у него хранятся не в городе, а в какой-то богом забытой дальней избушке, мимо которой если и ходят грибники, то раз в десять лет, а скорее всего, реже, потому что у здешних лесов не слишком хорошая слава, хоть и не такая зловещая, как у реки.
