Как будто Макар плеснул в него холодной водой, и на его внутреннем белом листе благодаря химической реакции вдруг начал проступать рисунок, на глазах обретая контур, цвет и перспективу, насыщаясь мелкими штрихами, за которыми он едва успевал следить взглядом…
А потом в этом исчезла необходимость. Все стало видно четко и крупно, будто на детской раскраске.
Герман уезжал каждый июль к своему другу Науму.
В доме Германа были найдены улики.
У Германа жил Володя Карнаухов.
Перед глазами Германа постоянно находилась фотография Лизы Хохловой.
Герман остался жить в Беловодье после смерти племянника.
– Знаешь, что такое экстраполяция? – сказал Макар. Сергей диковато уставился на него. – Это распространение выводов, полученных из наблюдения за одной частью явления, на другую его часть.
Бабкин молча схватился за телефон.
– Наум, – с тихим бешенством сказал он, едва ему ответили, – слушай сюда, старая гнида! Не вздумай повесить трубку. Когда ты подтвердил, что твой друг Герман приезжает к тебе каждый год на две недели – чем ты руководствовался?
В трубке закудахтали.
– Хватит сочинять! – оборвал Сергей. – Сколько дней он на самом деле проводил у тебя?
– Две недели! Минус дорога!
– Это он попросил тебя об этом сказать?
– Две! Две!
– Знаешь, кто твой Герман на самом деле? Он убийца. А ты обеспечивал ему фальшивое алиби, год за годом!
Илюшину казалось, будто каждое слово Бабкина проминает телефонный пластик.
– Он от жены скрывался! – плаксиво закричал Наум. – К любовнице ездил, к душеньке своей, Ниночке, сынишку своего повидать, а вы, вы… вас его жена наняла! Он мне все рассказал! Жена его подозревала, она бы его из дома выгнала, с дочкой увидеться не дала!
– Идиот, – бессильно сказал Бабкин.
– У твоего Германа нет никакой жены! И любовницы тоже нет. Ты купился на дешевку, решил, что он такой же страдалец, как ты, а он годами использовал тебя как прикрытие для своих дел. Ты тряпка, которую набрасывают на лужу крови. За эти годы его дети уже давно своих бы родили, а ты все одну и ту же сказочку слушал.
– Ж-жена, – заикаясь, сказал Рудинский. – И Ни-ниночка, они с ней в поезде познакомились, она по ошибке зашла не в свое купе… Сын, Валерка…
– Сказать, сколько луж тобой накрыли? – раздельно спросил Сергей.
Он убрал трубку в карман и посмотрел на Илюшина.
– Где может быть Герман?
– Где угодно, – безразлично сказал Макар, и по этому безразличию Бабкин понял, что дело плохо. – В любом из тех домов, что мы видели на карте. Нам нужно обойти их все.
