– Что, простите?
– Какой смысл обсуждать, что случится, если поезд пойдет под откос? Сейчас мы можем или затормозить его, или подкинуть в топку угля. Хотите, чтобы я приняла решение?
– Что толку, – проворчала старуха. – Как будто от этого моя ответственность уменьшится.
Через просвет в листве засияло солнце.
– Олеся, тебе кепка не нужна? – спросила Кира, подавшись вперед.
– Мне не жарко, Кира Михайловна!
Девочка тряхнула головой. Кудрявые волосы ослепительно вспыхнули медью и рассыпались по плечам.
Глава 7
1Оставшись один, Макар посидел в тишине, разглядывая что-то на выцветших обоях, потом сказал себе: нужно работать.
Приняв это решение, он закрыл ноутбук, набросил куртку и вышел из дома.
Солнце еще не село. В переулках из травы поднимались синие тени – маковки церквей, причудливо очерченные ярусы теремов, а среди них цветные отсветы мозаичных окон; невидимый город на краткий миг прорастал сквозь Беловодье, родившись из мусора, бурьяна и покосившегося штакетника.
Макар шел бесцельно. Весь прошедший год, подземный, гулкий, забитый чужими людьми; год, в котором его трясло и бесконечно утаскивало по кольцевой, будто все до единой станции для него закрылись; год, визгливо выкрикивающий над ухом слова, адресованные не ему, – этот год уносился прочь, оставив Илюшина одного на платформе.
За последние месяцы он отупел от усталости. Десятки лиц сливались в розовую кляксу, и лишь один образ, фотографически четкий, стоял перед глазами: грузная старуха в белых туфлях-лодочках, улыбавшаяся ему, как дитя.
Оставляя ее, он был уверен, что она не проживет больше двух недель. Однако вести из Камышовки шли исправно, и Макар с недоверчивым изумлением узнавал, что старуха не только слезла с кровати, но и стаптывает свои прекрасные туфли, каждый божий день расхаживая по деревне.
«Всем нужны белые лодочки».
Бабкин был сильно встревожен произошедшей в нем переменой и все бродил вокруг, прикидывая, как бы половчее забросить в это озерцо удочку и вытащить правду наружу. В конце концов не выдержал и прижал Макара к стенке.
– Что, что тебе не нравится?
– Я себе не нравлюсь, – огрызнулся Илюшин и тут же пожалел о своих словах, но было поздно: Сергей потребовал объяснений.
– Считай, у меня кризис среднего возраста. В тебе тоже наверняка что-нибудь да меняется."
"– Разве что к худшему, – признался Бабкин. – Я раньше мозгами думал, мысли простенькие были, но свои. А в последнее время замечаю, что думать перестал, если не подгонять себя в хвост и в гриву.
