Больше всего на свете мне хочется, чтобы он обнял меня, задрал высоко-высоко мое тесное атласное платьице и сделал то, что делал раньше, еще до беременности — непозволительно классно трахал у стеночки совершенно грязным и быстрым способом.
И договор больше не договор, когда я всматриваюсь в его глаза и буквально проваливаюсь под их давлением. Особенно давит на меня та возможность, которая была дана Алевтиной Яковлевной — я могу смело вести половую жизнь с мужем. И шальные мысли закрадываются в мою голову на короткий срок…
Когда мы заходим в ресторан, мне на мгновение кажется, что мы и правда настоящая любящая семья, с совместным бюджетом, семейным отдыхом несколько раз в году, вылазками на природу… Что не было того страшного уговора, где на самом деле семья мы только по документам.
Мне кажется, что мы идеально гармонируем друг с другом, и даже Сонька Гаврилова со своим мужем-олигархом мне завидует. Потому что мой Данька — настоящий самец. Мужчина-мечта, отличный любовник и любящий папа. А её — пусть и бессметно богатый, но тихий алкоголик и давно отрастил толстое пивное брюшко, на котором смело удержится бокал виски.
Я расслабляюсь и общаюсь с Алинкой Мамонтовой. К ней пришло полно подружек, многих из которых я даже не знаю по имени, но охотно веду беседы. А Воронёнок мирно ведет себя и агукает всем, кто хочет пообщаться."
"С нервным тиком наблюдаю за Варей Востриковой, у которой двое детей-погодок и покрываюсь липким потом, глядя как тяжело бедняге с ними справляться.
А Зина Струкова вообще многодетная мать — вокруг нее кружится четверо мальчуганов и кроха-дочка громко гулит на руках. Бррр, мне такое может только в страшном сне приснится.
— Хорошенькая у Вас малышка, — произносит незнакомая мне девушка со светлыми короткими волосами и проталкивается сквозь толпу мамочек ближе.
На ней простое безвкусное платье и минимум косметики, а нелепая укладка делает её похожей на престарелую девственницу.
Я хаотично вспоминаю, кто она такая и кем приходится Алине. Гостей в зале так много, что всех не упомнишь.
Незнакомка трогает рукой ладошку моей дочери и меня передергивает от её недоброго взгляда. Это какое-то шестое чувство, интуиция… я не знаю, как еще назвать то, что происходит у меня внутри. Но её бесцветные глаза явно не отражают ничего хорошего.
— Очень на папу похожа, — говорит блондинка, не обращая внимания на то, как спешно я отворачиваю дочку от неё.
