Моя правая рука зависает в воздухе, потому что от его нахальности мне хочется дать ему пощечину. Но Даня перехватывает мою руку и удерживает кисть пальцами. Если бы он этого не сделал я бы точно ударила его по наглой роже. И как я могла с ним трахаться и даже кончать под ним?
— Не прикасайся ко мне, слышишь! Ты больше никогда ко мне не прикоснешься! Особенно своим агрегатом.
Киваю в сторону набухшей ширинки, и Даня отпускает мою руку. Кажется, он не на шутку завелся, но сейчас мне совершенно плевать."
"— Я не прикоснусь к тебе, Диана.
До тех пор, пока ты сама меня слезно не попросишь.
Он опирается руками о стену и дышит мне прямо в лицо. Глаза полыхают огнем и кажется что над нами сейчас грянет гром.
— Не надейся — больше не попрошу. Никогда, — шиплю в ответ.
Глава 11
Он опирается руками о стену и дышит мне прямо в лицо. Глаза полыхают огнем, и кажется, что над нами сейчас грянет гром.
— Не надейся — больше не попрошу.
Никогда, — шиплю в ответ.
Спустя несколько секунд Воронов остывает и произносит более мягче:
— Я хочу воспитывать этого ребенка, Федотова. Хочу наблюдать каждую гребанную секунду, как моя точная копия растет, развивается, улыбается, агукает, ходит, бегает. Я хочу видеть это каждый вечер, каждые выходные и все свое свободное время.
Я замолкаю и тихо вздыхаю. Все это сложнее, чем я себе представляла. И я даже понимаю переживания Дани на этот счет, но от своего ребенка тоже не могу отказаться.
Все получилось глупо, непросто, сложно. И нам нужно остыть, прежде чем делать скоропостижные выводы.
— Выходи за меня, Федотова, — произносит хриплым голосом Даня.
Его лицо так близко, что мы на секунду соприкасается кончиками носа. Я открываю рот от неожиданности, отхожу дальше и касаюсь спиной холодной стены, которая хоть на секунду остужает тот пожар, который творится у меня внутри.
— Ты совсем спятил, да? — начинаю заикаться и вздрагиваю, когда чувствую горячее дыхание Даниила на своем виске.
— Помню-помню, брак для тебя это сродни смертной казни, и я признаться сам не в восторге. Но мы сделаем это не по-настоящему, — произносит так тихо, что я напрягаю слух, прислушиваясь к его словам. — Поженимся, переедешь ко мне, будем жить и воспитывать ребенка вместе. На равных правах. Как семья.
— Ты точно спятил… — произношу я, все еще не осознавая всю абсурдность ситуации.
— Да нет же, послушай.
