Поместье господина Воронова довольно внушительных размеров — два этажа, большой балкон (где совершенно точно я буду сидеть тихими летними вечерами и читать книгу, качая в люльке нашего младенца), просторная терраса, несколько гектаров зеленой территории с цветами, деревьями и красивыми кустарниками. Мне хочется снять обувь и пройтись босиком по идеально выстриженной травке, что, впрочем, я и делаю.
Снимаю с себя туфли на твердом устойчивом каблуке и осторожно ступаю босыми ногами по траве, которая приятно щекочет ступни.
Воистину дитя каменных джунглей!
— Только не говори, что у тебя еще и бассейн есть, Даня.
— На заднем дворе, — на лице Даниила проскальзывает тень улыбки, когда он смотрит на меня.
— Ну вообще! Круть, правда. Зря я ломалась, дружище. Если еще и моя личная комната будет в персиковых тонах — ты никогда в жизни не выгонишь меня из своего дома.
Комната не в персиковых тонах, а в благородных бежевых, но это не мешает восторгаться собственной комнатой, которая угодила привередливой мне.
Касаюсь пальцами крепкой массивной мебели и недоумеваю, почему я никогда не соглашалась приезжать к нему в гости? Возможно я сейчас под действием гормонов, но здесь правда чудесно… Воздух особенный, вид из окна — закачаешься. Тихо, спокойно и даже слышно пение птиц.
Заваливаюсь на мягкий матрас, который прогибается под весом моего тела, и хочу ущипнуть себя за руку — неужели я правда согласилась на авантюру придуманную Даней? Бред какой-то, но пока мне нравится.
Глава 13
Прошло 7 месяцев.
— Ой, Диан, я тут такую коляску увидела — закачаешься! — восклицает Алина. — Муфточка, зонтик, дышащий чехол и подсветка для ребенка в ночное время! Хочешь, это будет подарком от нашей семьи на выписку новорожденного?
Никогда и подумать не могла, что буду слушать этот бред сумасшедших про прививки, прикорм, колики и массажи. А теперь чуть ли не с блокнотом записываю что и за чем идет, потому что оказалось — познать радость материнства это целая наука.
И я конечно же ничерта в ней не смыслю.
Единственный и последний раз, когда я держала на руках настоящего ребенка, закончился тем, что младенец обкакался в моих руках, пусть даже и в подгузнике. Вонь была такой несносной, что казалось намертво осталась на моем красивом вечернем платье, которое я вскоре выбросила на помойку. Надеюсь, что Воронов не шутил, когда уверял меня в своих познаниях по мытью детских поп.
