Словно всё волшебное, что сейчас происходит — точно не с нами.
— Кажется, первый день прошел на твёрдую четверку, — произносит Даня. — Правда до моего уровня тебе еще учится и учится…
Легонько толкаю друга в правый бок и делаю вид, что злюсь."
"— Давай спать? — предлагает Даня.
— Ты иди, а мне еще шов обработать нужно, — слабо улыбаюсь в ответ и направляюсь в ванную комнату.
Даня перехватывает меня за кисть руки и притягивает к себе. Невероятно близко и как-то неожиданно.
— Сильно болит? — он проводит пальцами вдоль линии шва, едва касаясь кожи, отчего-то табун мурашек тут же проносится по моему телу.
Возможно потому что я давно не чувствовала себя желанной, ко мне давно не притрагивались сильные мужские руки и сейчас под действием гормонов я больше похожа на вздернутую гранату, которая вот-вот рванет.
— Уже не так сильно… — отвечаю приглушенным голосом и никак не пойму отчего у меня кружится голова.
— Ты молодец, Федотова. Я тобой очень сильно горжусь.
Он убирает руку от моего неидеального живота, и я наконец-то могу свободно дышать.
Мне хочется сказать в ответ, что я горжусь им тоже и мне невероятно повезло, что отец Крис именно он, но Даня отстраняется и быстрым шагом направляется в свою комнату. А я за сегодняшний день настолько устала, что у меня не хватает сил окликнуть его и повторить всё то, что проносится у меня в голове.
Глава 27
Прошло чуть больше месяца.
Даниил.
Утром провожу короткое совещание. Понедельник день тяжелый, а особенно в после того, как наше сотрудничество с Кочевниковым на прошлой неделе с треском провалилось.
Возникли непредвиденные проблемы с грузом и сейчас между нами и питерцами висят грозовые тучи — Кочевников утверждает, что это мы должны ему бабки, мы же считаем, что они. И чем закончатся все эти претензии пока неизвестно. Человек, который радушно встречал нас в ресторане у Финского залива, теперь превращается во врага номер один.
После совещания иду к себе в кабинет, где уже сидит Мамонтов, который взволнован не меньше меня. Несмотря на то, что его сторона понесла не такие сильные потери с финансовой стороны.
— Мне жаль, Воронов. С Кочевниковым был налажен крепкий мост и хорошая прибыль, которая текла рекой. Теперь мост рухнул и нам придется понести убытки.
Иван больше не выглядит придворным шутом, не пытается меня подстегнуть или задеть, только уныло смотрит себе под ноги и понимает, что, скорее всего, придется отстегнуть со своего кармана несколько миллионов.
— Не ной, — прерываю его.
