Так вот о чем говорил Воронов, предлагая спать в одной постели? А я уж себе напридумывала! С облегчением вздыхаю и пробираюсь в свою комнату, чтобы выбрать для такого случая ночную сорочку поскромнее. Не потому, что хочу выглядеть приличнее в его глазах, а потому что пусть теперь пялится на свою Катю, а не на меня.
На самой высокой полке, перерыв все шелковые и кружевные пеньюары, которые у меня есть, нахожу нечто безразмерное и серое. То, что нужно! Облачаюсь в сорочку, удовлетворенно смотрю в зеркало и понимаю, что в таком обличии меня не захочет даже изголодавшийся дембель.
Затем на носочках крадусь в комнату Воронова в надежде, что он уже спит после утомительного свидания. Но нет, Даня лежит в кровати, обнаженный по пояс и прикрытый тонким одеялом. Я нерешительно застываю на пороге и стараюсь не смотреть на красиво очерченные кубики пресса у него на животе, на тонкую темную дорожку волос, ускользающую куда-то под одеяло."
"— Не бойся, Федотова, я не кусаюсь, — он хлопает рукой по пустой части кровати.
Опустив голову, медленно иду на свою сторону, забираюсь на самый краешек и, отвернувшись к Дане спиной, зажмуриваю глаза. Только бы побыстрее уснуть и перестать испытывать это чёртово томление внизу живота.
— Надеюсь, ты спишь в белье, — произношу зевая. — А то я, знаешь ли, брезгую после всяких Кать прикасаться к тебе даже случайно.
- Я полностью обнажен, Ди, — он бережно укрывает меня одеялом и нависает надо мной. — Ты же знаешь, как я предпочитаю спать.
Мне кажется, что по идее Воронов должен через секунду отстраниться от меня, но вместо этого он прижимается ко мне своим телом и закидывает на меня руку, отчего я тут же понимаю, что насчет белья он точно не шутил.
— Я сплю с тобой исключительно ради мамы, — шиплю в ответ на его действия, чувствуя, как твердый возбужденный член прижимается к моей спине.
«Боже, дай мне сил пережить эту ночь», — молюсь про себя, забывая как дышать.
— Да-да, ради мамы. И ты совсем не ревнуешь, я помню.
Но так, между делом хочу тебе сказать, что с Катей у меня ничего нет и быть не может, — говорит Даня, уткнувшись в мою макушку, отчего по телу тут же разливается непривычное приятное тепло, окутывая с головы и до кончиков пальцев.
Странно, но засыпаю я моментально. Проваливаюсь в глубокий сон и не сразу слышу, что малышка Крис проснулась и плачет.
Радионяня почему-то не работает, но плач я слышу даже через стенку. В темноте ищу халат, но так и не нахожу его.
