Один ужин – ровно увеличение в весе на один килограмм. А избавиться от этого килограмма невозможно. Это просто ужасно. Слышите, вы, презирающие толстяков?
И второе: неужели средствам массовой информации все время надо обращать на это внимание? Неужели они не могут не написать: «Ее объемы хорошо вписываются в местность». Или: «далеко до горной козочки». Или: «она такая дородная. Верно, любит покушать».
Это очень ранит, особенно того, кто не любит покушать. Но есть-то надо, иначе умрешь с голода.
С чего это я вдруг перешла на эту тему? Разве это имеет хоть какое-то отношение к теме повествования?
Ну… самое небольшое.
О том, как важно понимать других. Люди Льда обладали этой способностью в полной мере.
Да, но мы же говорили о моем помощнике… Все в жизни сложилось для меня удачно. Нашу семью ангел-хранитель оберегал от всякого зла."
"Но один раз я злоупотребила его терпением. Мне так хотелось выиграть в лото. И я выиграла. Сразу. Я просила об этом постоянно. И выигрывала сорок три недели подряд. Суммы выигрыша были небольшие – от сорока до шести тысячи крон.
Потом ему, видимо, надоело мое вечное нытье, и я выиграла крупную сумму. И все. С тех пор я больше не выиграла ни одного раза.
Думаю, у нас с моим помощником, или руководителем, или как их еще называют, сложились такие хорошие взаимоотношения еще и потому, что я знаю о его существовании и могут доказать, что такие помощники есть. И я выступаю от их имени.
Кто он? Я не знаю. Душа, завершившая свои скитания, и помогающая другим людям пройти свой жизненный путь?
Моя дочь тоже видела своего помощника.
Раза два. Говорит, он был одет во что-то, очень древнее, похож на монаха.
Как хорошо знать, что у вас есть защитник.
Я встретилась с моим незнакомым другом при весьма необычных обстоятельствах.
Это случилось в 1949 году. Тогда мне было двадцать пять. Я лежала в небольшой частной клинике, рожала второго ребенка. Во время родов я потеряла почти два литра крови, а гемоглобин в крови составлял около сорока четырех процентов.
Срочно вызвали врача.
Переливание крови делать было нельзя.
Меня окутала приятная сонливость. Я слышала разговор врача с акушеркой; в колыбельке кричала моя новорожденная дочь.
Врач поднял мне веко. Он был очень встревожен. Я постепенно отдалялась от мира, и мне становилось все лучше и лучше. Последнее, что я услышала: «Нет, жизнь ушла. Больше ничего нельзя сделать».
Слух пропадает у умирающего последним. Помните об этом, дежурящие у смертного одра!
Мне все стало безразлично.
