Отчего-то стало неприятно. Ей совсем не нравились слова Люцифера, но девушка всеми силами старалась скрыть свои мысли.
Девушка встретилась взглядом с Натаниелем. Он выглядел не менее растерянным и встревоженным.
Люцифер тем временем продолжал:
– А потому я решил наградить каждого. Вы можете решить сами, куда вы попадете после смерти. Да, многие из вас уже переступили этот порог. Предлагаю вам, живые и уже умершие из Рода Людей Льда, навечно поселиться в Черных Залах.
Наступила звенящая тишина. Через некоторое время раздался звенящий от напряжения голос Натаниеля:
– Мы глубоко благодарны Вам, всемогущий господин, за Ваше великодушное предложение.
Но позвольте нам сначала немного подумать. Вы предлагаете нам нечто настолько грандиозное, что нам нужно сначала подумать и осознать то, что Вы нам предлагаете.
– Хорошо, я согласен. А вы, всевозможные демоны, вы, Лилит и Тифон? Как вы относитесь к моему предложению?
– Только положительно. Мы уже давно тоскуем по Черным Залам, – выразил общее мнение Тифон.
– Великолепно! Руне, Халькатла! Вы не только будете жить в Черных Залах, вы войдете в мое самое ближайшее окружение.
Оба судорожно вздохнули. Они словно хотели что-то сказать, да только не осмелились. Вопросительно поглядели друг на друга.
Первой набралась смелости Халькатла. Тува, да и все остальные собравшиеся, испытали странное чувство, глядя как эта бесстрашная, не признающая никаких авторитетов ведьма вдруг пала на колени перед Люцифером, горячо моля его:
– Высокочтимый господин… Не истолкуй мои сомнения неверно, я глубоко Вам благодарна, но…
– Но что, Халькатла? – ему явно было немного забавно.
– Говори что ты хочешь!
Она немного жалобно, но мужественно взглянула на Люцифера:
– Мне бы так хотелось пожить среди людей еще немного. Пусть этот мир несовершенен, но так заманчив. Может, совершенство может немного обождать? Но хоть совсем чуть-чуть.
Люцифер изучающе поглядел на ведьму:
– Мне кажется, что тебе не место здесь, на земле, в этом столетии, среди вечно сомневающихся людишек.
Однако как хочешь! Даю тебе месяц. До ночи Иванова дня. А затем заберу к себе.
– Для меня это большая честь. Я знаю, что веду себя нагло, но… Простите меня, господин! Но… Руне ведь тоже останется здесь, на земле, в течение этого месяца?
– А это зависит от него самого.
Руне засмеялся. Смех его был легким и беззаботным. Заблестели снежной белизной зубы:
– Уж теперь, в моем новом облике… Конечно же хочу! Должен же я проверить реакцию людей на свой внешний вид.
