– Похоже, ты удачно вышла замуж. Во всяком случае, выглядишь просто великолепно!
– Какой льстец! – делано присвистнула Тува и скорчила обезьянью рожу. Однако слова мальчика явно пришлись ей по душе, так как она вынула зеркальце и украдкой взглянула в него.
А вот и… Кристель с Бенедикте! Жаль все же, что не пришла Мари с детьми. Наверно, на них все это произвело бы слишком сильное впечатление. Наверно, так оно и лучше!
Шира и Map разговаривали с большой группой таран-гаев. Map казался Габриэлю не таким ужасным как раньше, а даже симпатичным.
– Наступила полночь! – раздался в ушах Габриэля голос Тувы. Он даже подпрыгнул от неожиданности. Слово «полночь» ассоциировалось у него с чем-то ужасным. Мальчик смущенно хихикнул. Смех получился глупым, и Габриэл почувствовал себя очень неуютно.
Тут он крепко схватил Туву за руку, шепча полным ужаса голосом:
– Тува… Я слепну!
– Да не волнуйся ты, – отстраненно отвечала она. – Просто потемнело. Не так как это обычно бывает. Просто все стало несколько загадочным, темным.
Не один ты это чувствуешь.
Темнота, опустившаяся на поляну, была какой-то странной. Словно туман. Габриэл, Криста и Линде-Лу теснее прижались друг к другу. Темнота сгустилась еще больше, вызывая крайне неприятные ощущения.
Темнота сгущалась все больше. Габриэл осмелился прошептать дрожащим голосом: «Мама?» Карине была тут как тут.
– Не волнуйся, – успокаивала она сына. – Всему есть свое объяснение.
Людей словно что-то обволакивало. Обернувшись, Габриэл заметил, что утес, на котором восседали демоны, вдруг превратился в сверкающую, как антрацит трибуну.
За трибуной выросла стена, тоже черная. Если б мог, мальчик бы с удовольствием присел. Впрочем, не только он.
– Ой, какая жара, – пробормотала Тува, – куда бы присесть?"
"Габриэл подивился ее невозмутимому спокойствию. Остальные старались следовать примеру Тувы.
А темнота, меж тем, все сгущалась.
Мальчик не знал что и думать, и даже предполагать не мог что может произойти. И совсем скоро такая возможность ему представилась.
Ночная тьма стала менее густой.
Широко раскрыв глаза, мальчик вертел головой во все стороны. «Так, вероятно, выглядят Черные Залы», – подумалось ему.
Конечно же, это была иллюзия, и он это понимал; люди словно находились на большой арене, чем-то похожей на Колизей. Присутствовало только два цвета – черный и желтый. Стало тепло и приятно. Казалось, что их начисто отрезало от внешнего мира, он словно бы перестал существовать.
