Целый месяц она не могла говорить ни о чем, кроме своего мерзкого бродяги. А потом привела нового.
– Две спасенные овцы лучше, чем одна, – кивнула миссис Норидж.
– Две! А что вы скажете о четырех?
– Скажу, что в таком случае математика бессильна.
– Эти ленивые бездельники лопали за десятерых, но сами не желали взрыхлить даже клумбу. А потом появился пятый. Джонатан Белл.
– Вы запомнили его имя?
– Еще бы не запомнить! Двое суток мистер Белл слушал нравоучения Молли, а к вечеру третьего дня громогласно послал ее к дьяволу вместе со всем сонмом ангелов и покойным викарием.
Он спустился в ближайший кабак, напился как свинья и отправился в город, крича во всю глотку: «Я Джонатан Белл, чертов грешник, а кого это не устраивает, тот пусть скажет мне об этом в лицо!»"
"– Полагаю, желающих не нашлось? – осведомилась миссис Норидж.
– Мистер Белл – очень крупный мужчина, – уклончиво ответила мисс Прю. – Настоящий здоровяк, заросший рыжей шерстью.
– Я слышала, это свидетельствует о буйном темпераменте.
– Уж можете не сомневаться.
Он разнес в щепки два сарая – искал публичный дом. Горланил такие песни, что краснели даже извозчики. А под конец заявился к особняку мэра и спел под окнами про малютку Дженни из порта Ливерпуль. А ведь у мэра три дочери!
– Должно быть, они узнали много нового, – невозмутимо заметила миссис Норидж. – А как же те четыре заблудшие овцы, что оставались у миссис Питипэт?
– Увы, последовали примеру мистера Белла. Разбитые окна, выломанные двери, похабные надписи на стенах… Доброта Молли обошлась городу в круглую сумму.
И это без учета морального ущерба, нанесенного семье мэра.
Аманда Прю остановилась и перевела дыхание.
– Подождите минутку, дорогая. Старость – это когда спуск под гору становится не менее трудным, чем подъем.
Эмма Норидж не стала убеждать мисс Прю, что до старости ей еще далеко. Она терпеливо ждала, пока пожилая леди отдохнет.
– Я надеялась, что Молли получила хороший урок, – посетовала Аманда. – Но я никак не ожидала того, что случится потом.
Они снова двинулись вниз.
– Следующим объектом ее доброты стала одна несчастная девушка.
– Соблазненная и брошенная каким-нибудь негодяем?
– Вы поразительно догадливы. Такая трогательная девушка! Большеглазая и хрупкая, несмотря на огромный живот.
Мисс Прю помолчала, будто умиляясь воспоминаниям.
– Бедняжка родила, живя у Питипэт. А когда младенцу было четыре месяца, сбежала, бросив собственное дитя.
– Одна?
– Увы, нет. Она прихватила с собой управляющего нашего банка.
