Я думал, мистер Клифорд решил воспользоваться удобным случаем и избавиться от более успешного конкурента.
– Я? – возмутился Алекс. – Мне сразу было понятно, что только эта наглая, бездарная, жадная женщина могла…
– Заткнитесь!
Слово прозвучало точно выстрел. Побледневшая от негодования Нора выступила вперед.
– Не смейте так выражаться в моем доме! – яростно бросила она в лицо Клифорду.
– Бог мой, Нора! – изумился Патрик.
Она не слышала его. Один ее идол рухнул с постамента, второго она только что столкнула оттуда собственными руками.
– И вот что, мистер Клифорд… – прибавила Нора. – Уходите!
– Что?!
– Вы наговорили достаточно гадостей о всех нас! Я больше не желаю вас терпеть! Вы оскорбляли мистера Боннэ, оскорбляли Линду и даже моего отца.
– Зато я не убивал вашего привратника! – завопил Клифорд, возмущенный до глубины души. Он никак не ожидал, что эта глупая восхищенная курица решится выгнать его.
– Вы слышали меня. Уходите!
– Привратник-то из Гибса получился так себе, – вполголоса заметил старый Фредерик.
– Ворота вечно скрипели.
Но писатель уже вышел, хлопнул дверью.
– М-да, не годится он на роль убийцы, – признал инспектор. – Кишка тонка.
– Кого же вы подозревали? – поинтересовался Боннэ.
– Миссис Норидж.
Гувернантка подняла брови.
– Думал, что только у вас хватило бы хладнокровия укокошить мерзавца Гибса и запутать все дело, – пояснил Барни. – Но я ошибся. Линда Макнормик, вы арестованы по обвинению в убийстве Джошуа Гибса.
Линда шагнула к нему навстречу и вытянула руки.
– Я ни о чем не жалею, – жестко сказала она. – Он заслуживал наказания, и он получил его.
– Но вы, вы не заслуживали, – возразила миссис Норидж, глядя ей в глаза. – И ваши дети не заслужили такого. Как страшно вы наказали их и себя, миссис Макнормик…
Несколько секунд Линда смотрела на гувернантку, а затем отвела взгляд."
"– Пойдемте, инспектор, – звенящим голосом приказала она.
Когда полицейские ушли, Нора закрыла лицо руками.
Патрик устремился к жене, но старый Фредерик успел первым.
– Ну-ну-ну… – тихо сказал он, обняв дочь. – Все уже позади, милая. Не плачь, голубка моя.
– Восьмой принцип, – вдруг произнес Боннэ, не сводивший с гувернантки восхищенного взгляда.
– Что? – обернулся старик.
– Восьмой принцип! – повторил юноша громче. – Миссис Норидж, вы сказали, у вас восемь принципов.
– Совершенно верно.
– Но перечислили только семь! – Скульптор вскочил.
