– Какой восьмой принцип, миссис Норидж? Я готов высечь предыдущие семь на камне и поставить под каждым свою подпись. Вы убедили меня, что это лучшее, что придумало человечество. Но восьмой – о, я чувствую, это должна быть вершина мудрости. Скажите же о нем!
– А ведь и в самом деле! – присоединился к нему Патрик. – Вы не раскрыли последний принцип!
– Что ж, это действительно в своем роде верх мудрости, – согласилась гувернантка. – Восьмой принцип такой: никогда не пытайтесь убить комара молотком.
Повисло ошеломленное молчание.
– Комара – молотком? – изумленно переспросил Патрик.
– Какая оригинальная мысль… – неуверенно проговорила Нора.
– В этом есть суровая правда жизни, – признал Боннэ.
– За это надо выпить, – пробормотал Фредерик Бойл. – Молотком, вы только подумайте!
Миссис Норидж дождалась, пока наступит тишина, и сказала:
– Я пошутила. Даю вам слово, я никогда не пыталась убивать комара молотком. А теперь прошу прощения, мне нужно идти к девочкам.
– Она умеет шутить, – благоговейно произнес Фредерик, глядя вслед гувернантке. – Дорогая, ты слышала? Запомни этот день. Миссис Норидж пошутила!
Несколько дней спустя– Миссис Норидж, постойте!
Гувернантка остановилась и вопросительно взглянула на Патрика Эванса. Девочки, поцеловав отца с утра, уже убежали завтракать, и она собиралась последовать за ними.
– Я кое-что хотел спросить у вас… – начал Патрик, потирая переносицу.
– Про комара?
– О, нет! – он рассмеялся.
– Дело в другом. Я заметил, что вы весьма проницательны, миссис Норидж. Весьма! Врачи и священники обычно неплохо разбираются в людях, но вы ни то и ни другое. Так скажите мне, где вы этому научились?
Миссис Норидж задумалась, но ненадолго.
– Видите ли, сэр, по долгу своей профессии я хорошо разбираюсь в детях. А взрослые ничем не отличаются от них. Если вы знаете детей, то знаете и взрослых.
– Неужели? Совершенно ничем не отличаются?
– Абсолютно, – заверила миссис Норидж.
– Вот уж ерунда так ерунда, – пробормотал Патрик, едва дверь за гувернанткой закрылась. – Дети! Ха! Ничего подобного. Может, кое-кто в этом доме и впал в детство… – он выразительно посмотрел на портрет тестя, – но только не я. Дети есть дети, а взрослые есть взрослые. Верно я говорю, Дик?
Лабрадор утвердительно гавкнул.
Патрик Эванс откинулся на спинку кресла с удовлетворенной улыбкой.
