– Многие женщины, отправляясь в санузел, хотят еще и носик попудрить, – возразил я.
– Зачем грымзе прихорашиваться? – опешил следователь.
– Ну она-то себя таковой не считает, – вздохнул я. – Помните «Капричос» Гойи. «До самой смерти…»
– Чего? – поразился Василий.
Я хотел рассказать ему про серию сатирических офортов великого художника Франсиско Гойи, в частности про картину, изображающую древнюю старуху, которая кокетничает у зеркала, но не успел, потому что в кабинет вошел Борис.
– Гостья в туалете. Входная дверь заперта, так что ей ее не открыть, спальня тоже.
В последней тишина.
– Хорошо, – одобрил я, – подождем.
Василий взял телефон.
– Вы на месте? О’кей. Не ступите там.
Глава 41
Галина вернулась в кабинет минут через десять, повесила сумку на ручку кресла и с чувством произнесла:
– Вы заставили меня вспомнить, как плохо и страшно жить с садистом, как Андрей мучил нас с Игорьком. Но ни я, ни мальчик не делали ничего плохого! Никогда! Заказные убийства? Боже! Анастасия сумасшедшая! Взбредет же столь несусветное в голову.
Впервые сейчас от вас услышала, чем Андрей Ильич занимался. Я в шоке! В ужасе! Я жила не просто с садистом! Боже!!!
Дверь в комнату тихо открылась, в кабинет вошла женщина.
– Добрый день, Галина Михайловна.
Пожилая дама резко повернулась.
– Кто это?
– Неужели я так изменилась, что и узнать нельзя? – медленно проговорила гостья. – Я Анастасия, мать Нины.
– Не могу сказать «рада встрече», – процедила бабуля. – Иван Павлович, зачем она тут? Хотите заставить меня слушать ложь, которую сейчас нагромоздит эта врунья? Ни одному слову сей дамочки верить нельзя.
Настя молча села в кресло, я открыл ящик письменного стола и вынул оттуда папку."
"– Поморов обладал педагогическим талантом, его можно назвать психологом. Он идеально воспитал профессиональных убийц. Андрей Ильич внушал подросткам, что они сотрудники ФСБ, агенты, выполняющие важные секретные задания, так сказать, «санитары леса». Кто-то должен наказывать насильников, педофилов, маньяков.
Тренер безошибочно подобрал команду: дети из нищих семей, без отцов, из родственников только вечно озабоченные поиском денег матери. Поморов стал для ребят любящим папой, они его обожали, верили всему, что слышали. Психика подростка пластична, ее можно мять как угодно. Андрей Ильич нажал на романтизм, присущий детям старшего школьного возраста, на их одиночество, на тоску, на чувство «я никому не нужен», которое испытывает почти каждый подросток.
