– Генри! Что у вас случилось?
Тишина.
Я нажал на ручку и увидел открытый совершенно пустой кофр и парня, который стоял, прижавшись спиной к шкафу.
– Простите за вторжение, – произнес я, – я слегка обеспокоился звуком, который донесся из спальни. А вы не реагировали на стук в дверь.
– Мы испугались, вдруг вам плохо, – добавил Борис.
– Я раскладывал вещи и пел, мечтаю стать оперным исполнителем. Сейчас ставлю голос, – ответил Генри.
– Тогда мы более не будем нервничать, услышав громкие звуки, – заверил я, – располагайтесь с комфортом.
– Возможно ли попросить у вас чашечку эспрессо и чай, зеленый, – заулыбался Генри, – ни в коем случае не стану обременять вас заботой о себе, намерен питаться сам, но сразу после приезда…
– Сейчас сделаю, – пообещал Борис, – хотите кофе и чай одновременно?
– Да, – подтвердил гость, – люблю сначала выпить эспрессо, потом крепкий чай.
– Желаете перекусить? – спросил секретарь. – Омлет на быструю руку?
Генри отвел глаза в сторону."
"– Благодарствую. Я бы съел болтушку из одного яйца и глазунью из двух.
– Омлет и яичницу разом? – повторил секретарь.
– Да, в две тарелки и кари прибавь, – подтвердил гость, – люблю разнообразие вкусов.
– Минут через десять в столовой накрою завтрак, – заверил Борис.
Генри сконфузился.
– Хочу вам объяснить… Вероятно, моя просьба выглядит странно… но прошу понять некоторые особенности семьи Дюпре. Наш фамильный замок имеет площадь шесть тысяч квадратных метров. Я обитаю в правом флигеле, зал для вкушения пищи расположен в центральной части.
Мне туда идти четверть часа, не меньше. Матушка позволила мне питаться в детской. Исключительно ради сбережения моих физических сил и времени, коего у меня мало, а в гимназические годы совсем не было. Кроме того, в зале над камином висит пугающая картина. «Саломея с головой Иоанна Крестителя». Я ее боялся, и до сих пор дискомфортно на нее смотреть.
– Тициан, – кивнул я, – великое произведение, но, соглашусь с вами, мрачное, жестокое. Если не ошибаюсь, оно хранится в Риме, в галерее Дориа-Памфили.
– Там копия, – возразил Генри, – подлинник у нас дома.
Я не стал спорить, гость продолжил:
– Посему с младых ногтей я привык трапезничать в одиночестве. На людях кусок в горло не лезет.
– Сервирую завтрак в спальне, – согласился Борис.
Мы с секретарем вышли из комнаты и взглянули друг на друга.
– У каждого свои привычки, – вздохнул Борис, – гостя надо окружить комфортом.
– Согласен, – кивнул я, – отнесите Генри поднос в спальню.
