– Господа! Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием. Разрешите представить вам…
– Крыса! Крыса! – верещала девица.
– В нашем доме грызунов нет, – отрезал секретарь.
Толстушка показала пальцем на пол у окна:
– Там, значит, бабочка сидит?
Я повернул голову.
– Крыса!
– Сами вы шушеры, – с обидой в голосе заявил Василий, приблизился к грызуну и взял его на руки, – это Мотя, шиншилла. Она одна дома оставаться не любит, поэтому если мне не надо на работу, то я стараюсь носить ее с собой. Мотя обычно спит в сумке, а сегодня проснулась и вылезла.
– Она меня сожрет, – уже тише повторила девушка.
Бурмакин смерил незнакомку взглядом.
– Не, Мотя столько мяса за раз не схомячит, в тебе, похоже, килограммов семьдесят веса. И вообще, она вегетарианка.
Я почувствовал приближение приступа мигрени и решил навести хоть какой порядок в доме.
– Господа! Пойдемте в столовую. Дама оденется и присоединится к нам.
Девица прикрылась руками и заорала:
– Не смотрите на меня!
– Была бы охота, – фыркнул Василий, – не очень привлекательное зрелище! Не люблю жирных.
Я глянул на Генри.
– Соблаговолите разъяснить происходящее.
– Сейчас, – смутился Дюпре, – перед вами моя невеста, Мотя.
Крыса, возлежавшая на руках Бурмакина, подняла голову и пискнула. Василий нежно погладил ее по спине."
"– Понимаю твое волнение. Не нервничай. Я люблю только тебя. Видишь, как бывает, ты Мотя, и она тоже. Фигня, однако.
Глава 16
Через полчаса, когда Генри замолчал, я целиком и полностью разобрался в ситуации.
Господин Дюпре не птица говорун, и он совсем не ловелас. С ходу заводить знакомство с девушками у сына Анны не получается, он конфузится, начинает спотыкаться на каждом слове. А еще Генри хочет, чтобы его полюбили просто как мужчину, а не как представителя древнего, богатого рода Дюпре. В последнем случае не понятно, что привлекло женщину: ты сам или твой капитал. Дочери подруг матери Генри абсолютно не нравятся, они манерны, слишком хорошо воспитаны, скорее всего, укладываются спать в перчатках и шляпках с вуалью.
Господину Дюпре по душе простые веселые девушки, его не смущает, что они режут ножом рубленую котлету и не могут по каждому поводу цитировать Шекспира. Генри неоднократно пытался познакомиться с представительницами низшего класса общества, но все они через пять-десять минут общения с незнакомцем, который угостил их в баре бокалом вина, корчили рожи и убегали.
