Она все больше проникалась жалостью к несчастной, ведь Розали всегда была так мила и обходительна с ней.
– Comment vous appellez-vous? – тихо спросила она с непосредственностью ребенка, любопытство которого берет верх над осторожностью. – Мадемуазель, отзовитесь, пожалуйста. Это я, ваша горничная. Меня зовут Мирель.
Мирель Жермен. С кем мы должны связаться? С вашим братом? С родителями? Или с мужем?..
Впрочем, у лежащей без сознания женщины не было кольца на руке.
Темные глаза Мирель оглядели комнату в поисках возможной разгадки случившегося.
Она старалась вспомнить незнакомые слова, которые произносила англичанка.
– Месье, – спросила она. – Что значит слово ""vin""?
– Вино, – быстро ответил управляющий, сердито глядя на нее.
Заметив стоящую на столе полупустую бутылку, Мирель начала понимать, о чем говорила ей женщина. Мадемуазель, должно быть, отравилась!
– Месье, – проговорила она. – Я думаю…
– Тихо, – прервал ее управляющий. – Врач прибыл.
Он облегченно вздохнул.
В комнату вошел полный, почтенного вида господин с небольшим кожаным саквояжем. Толстые стекла его очков тускло поблескивали. Он поздоровался и склонился над Розали. Измерив пульс и произведя краткий осмотр, доктор со знанием дела кивнул головой.
– Опиум, – сказал он. – Принят в очень большом количестве. Посмотрите, нет ли где-нибудь флакона…
– Что, черт возьми, здесь происходит? – раздался чей-то голос, и все трое обернулись.
В дверях стоял Рэнд, с изумлением глядя на них, не понимая, что происходит.
Розали лежала на постели, голова ее выла как-то странно повернута на сторону. Выбившиеся из прически локоны обрамляли бледное лицо. Никогда еще Рэнд не видел ее такой бледной и безжизненной.
Очнувшись от мгновенного замешательства, он бросился к кровати и склонился над распростертой Розали.
Мирель еще никогда не видела аристократов столь мощного сложения. Ей, такой маленькой, Рэнд казался почти гигантом Невнятно пробормотав что-то, он обернулся, поочередно глядя на каждого из присутствующих.
Светло-карие глаза его поразительно контрастировали со смуглостью лица.
Он что-то спросил по-английски.
– Le vin… – дрожащим голосом произнесла Мирель, т в силах больше таить свое открытие. – Месье, я нашла ее здесь, она звонила, звала… Она держалась за голову, а потом упала на пол. Это все от вина.
– Вы предполагаете, что в вино был добавлен яд? – спросил доктор, попеременно глядя то на нее, то на управляющего.
