Мирель сновала взад и вперед, то умывая Розали, то расчесывая ее волосы и аккуратно заплетая их, то меняя простыни, вытирая пыль и наводя порядок в комнате.
Она тихонько разговаривала сама с собой, напевала обрывки мелодий, а в кармане ее передника всегда лежала маленькая книжка. Она была образованной девушкой, что нечасто встречалось среди французских горничных К тому же она была невероятно впечатлительна.
Мирель не старалась заслужить расположение Рэнда Она все еще чувствовала себя неловко рядом с ним.
С приближением очередной ночи Рэнд встал с кресла, стоявшего у кровати Розали, и подошел к бюро.
Он сел и написал подробное письмо Бэнчасу, своему управляющему в Гавре, о долговых обязательствах Джорджа Браммеля. Рэнд понимал, что именно болтливость Браммеля привела к сложившейся ситуации, и не намерен был прощать ему этого.
Он требовал, чтобы Бэнчас поехал в Кале и, лично встретившись со всеми, кто имел какие-либо дела с Браммелем, добился того, чтобы все кредиты, кроме самых необходимых, были закрыты.
Браммель будет получать только самый минимум, только то, что достаточно для поддержания жизни, как бы он ни упрашивал и ни льстил. Никаких новых галстуков, шампанского, японского лака для туфель, никаких портных, масел для волос, никаких миндальных бисквитов, дорогого нюхательного табака. Больше не будет изысканных обедов, прогулок по бульвару. Хотя Браммель, потеряв весь свой лоск, наверняка и сам не захочет показываться на публике.
В приливе гнева Рэнд думал о том, что неплохо было бы вовсе лишить Браммеля средств к существованию, но мысль о том, что он, возможно, отец Розали, удерживала Рэнда от подобного шага.
Розали, вероятно, будет поражена, узнав, что предпринял Рэнд. Но он поклялся, что, если она умрет, Браммеля постигнет неминуемая кара.
Он сидел и думал, забыв об ужине, который приготовила Мирель. После случившегося она никому не доверяла и теперь сама наблюдала за всем с важностью шестнадцатилетней девушки. Увидев, что блюдо осталось нетронутым, она робко спросила:
– Все накрыто.
Почему вы не кушаете, месье?
– Я не голоден, – рассеянно произнес Рэнд, мельком взглянув на Мирель. Положив письмо в конверт, он поставил на него сургучную печать. – Съешь сама.
Мирель подошла к столу, а Рэнд снова уселся в кресло у постели Розали, Умоляюще посмотрев на Рэнда, Мирель робко протянула ему сандвич.
– Вы ничего не ели, – чуть слышно проговорила она.
– Ты думаешь, это улучшит мое настроение? – Он откусил от хрустящей булки.
