– Рад встретиться с вами, месье де Беркли. Я вижу, моя сестра совсем не изменилась, все такая же дурочка, каждого шороха боится.
– Что вы здесь делаете? – холодно, но достаточно вежливо спросил Рэнд, не замечая протянутой ему руки."
"– Пришел посмотреть на Мирель. Я вернулся в отель и нашел там записку. Я хотел убедиться, что с ней все в порядке. Такой лакомый кусочек, как она, всегда, знаете. желанная добыча для разных проходимцев.
– И, понимая это, вы все-таки оставляете ее одну, исчезая на месяцы? – иронически произнес Рэнд, глядя на него в упор.
– Мне, извините, нужно работать, чтобы съесть кусок хлеба, – слегка пожав плечами, ответил Гильом.
Он хотел было добавить что-то еще, но глаза его остановились вдруг на Розали, тихо стоящей за спиной Рэнда.
Она ослушалась Рэнда и вышла посмотреть, что произошло. Розали была необыкновенно красива в этот момент. Голубые глаза широко распахнуты, розовые мягкие губы припухли от поцелуев, несколько локонов выбились из прически и щекотали ее атласную шею.
– Мадемуазель, – торопливо проговорила Мирель.
– Это мой брат Гильом.
– Здравствуйте. – Розали с интересом посмотрела на незнакомца.
Выражение испуга на побледневшем лице Мирель странным образом не вязалось со взглядом ее потемневших глаз, совсем не похожим на взгляд любящей сестры.
Между тем Гильом улыбнулся Розали очаровательной улыбкой, глаза его сияли. Гильом Жермен был очень красивым молодым человеком и, по всей видимости, прекрасно знал об этом.
Лицо его было чрезвычайно приятным: красиво очерченный рот, легкие вразлет брови, темные, как у Мирель, глаза и смоляные волосы.
Высокий, стройный, он был поистине очарователен.
Однако Розали смотрела на него достаточно спокойно, его красота не возбуждала в ней тех чувств, которые она испытывала, глядя на Рэнда.
Движимая женским любопытством, она попыталась мысленно сравнить обоих, но тут же поняла нелепость подобной затеи. Никто не мог сравниться физической силой с Рэндом, ему не было равных. Рэнд был прекрасен, Розали восхищало его крепкое сложение, золотистые волосы, смуглая кожа и карие глаза, в которых могли светиться восторг и печаль одновременно.
Целой жизни, казалось, не хватит, чтобы разгадать его.
Только с Рэндом вальс становился подлинной магией, только Рэнд мог заставить ее сгорать от страсти, сначала наказав ее, а потом дразня, балуя и во всем ей потакая. И значит, Рэнд всегда будет первым, с кем бы Розали ни сравнивала его.
Она встретилась с ним взглядом и поняла, что он угадал ее мысли.
