Поэтому я лучше помолчу.
– А ты, Мирель? – спросил Рэнд.
Горничная стояла опустив глаза.
– Как вам будет угодно, месье, – тихо проговорила она."
"– Ну хорошо, Гильом, если ты не против работы на конюшне, можешь остаться. Мирель проводит тебя к месье Альвину.., он расскажет о твоих обязанностях и жалованье. Да, вот еще что, ему уже трудно одному ухаживать за садом, так что ты иногда будешь помогать ему.
– С удовольствием, месье, и спасибо вам за вашу доброту! – сказал Гильом, радостно улыбаясь, Мирель взяла брата за руку и повела его в сад.
Как только они удалились, Розали, повернувшись к Рэнду, озадаченно спросила:
– Как странно они…
– Скажи мне, – прервал ее Рэнд. – Когда ты будешь слушать то, что тебе говорят?
– Я всегда слушаю тебя, – ответила она.
– Однако редко подчиняешься.
– Я не прислуга, чтобы подчиняться, – резко проговорила Розали, – и исполнять все твои пожелания!
– Рози, дорогая моя. – В голосе его звучали тревога и нежность. – Я просил тебя остаться там не ради удовлетворения своего тщеславия.
У меня были для этого основания: я боюсь за твою безопасность!
Возмущение Розали вмиг исчезло, и она почувствовала раскаяние.
– Но я ушла не из желания ослушаться тебя. Я просто машинально пошла вслед за тобой, – тихо проговорила она.
Розали стояла перед Рэндом с поникшей головой, маленькая и беззащитная. Внезапно ему захотелось взять ее на руки и сказать, что ничего страшного не случилось, и что он понимает ее порыв, и что она и впредь может делать все, что хочет.
Однако он справился с этим движением сердца, ругая себя за то, что опять позволил эмоциям взять верх над здравым смыслом. Ведь он никогда не забывал о том, что случилось в Париже, и не хотел, чтобы кто-нибудь опять причинил Розали вред.
– Я и впредь буду давать тебе свободу, но если понадобится, запру тебя на замок и буду держать, пока ты не поверишь мне.
– Я верю тебе, – прошептала она, глядя в его бархатно-золотистые глаза, взгляд которых, казалось, проникал ей в душу.
– Отлично, – сказал Рэнд, как бы подводя итог их разговору, и добавил:
– Я провожу тебя до дома. Скоро обед, и я ужасно проголодался.
Розали согласно кивнула и послушно взяла его под руку.
Но один вопрос, о котором Рэнд ничего не сказал, не давал ей покоя.
Почему он промолчал о том, что случилось в конюшне полчаса назад? Казалось, Рэнд совершенно забыл об этом, а Розали между тем чувствовала нежность и томление неудовлетворенного желания.
