По словам Эмилии, он обожал Люси, но не был способен к серьезной любви. Она считает, что Браммель был слишком эгоистичен.
– Весьма похоже на него, – сухо заметил Рэнд.
– Потом история становится весьма туманной, – продолжала Розали, снова вытирая слезы. – Здесь написано о графе Ротерхэме. Ты когда-нибудь…
– Нет, я не встречался с ним и совсем мало о нем слышал. Он ведет довольно замкнутую жизнь.
– Люси дала согласие выйти за него, но даже когда закончилась их с Браммелем связь, она не смогла заставить себя пойти на этот брак.
Здесь сказано, что ""она была напугана страстными преследованиями Ротерхэма"". Я не очень понимаю, что именно так пугало ее, к тому же она была беременна от Браммеля. Как странно… Этим ребенком была я. – Розали удивленно умолкла. – Может быть, потом я привыкну к этой мысли.
– Твое существование хранилось в тайне?
– Да.., я.., родилась во Франции, куда Эмилия и Люси уехали, чтобы избежать слухов и сплетен, а также чтобы спрятаться от Ротерхэма, чьи преследования возобновились.
– Он знал, что у Люси ребенок?
– Не думаю.
Розали еще раз посмотрела на письмо.
– Эмилия не пишет об этом. Она говорит только, что Люси была очень эмоциональна и легко впадала в депрессию после разрыва с Браммелем… Она так и не оправилась от того, что потеряла его любовь, и покончила с собой через два месяца после моего рождения.
Розали задумалась.
– Интересно.., интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы этого не случилось?
– Скорее всего, – сказал Рэнд, – она в любом случае отдала бы тебя на воспитание Эмилии.
– Она сама еще была ребенком, – согласилась Розали, – Мне так.., жаль ее!
Тяжело вздохнув, она продолжала:
– После того как Люси умерла, Эмилия решила сохранить тайну. Она сказала Донкастерам, что ребенок погиб вместе с матерью, потом поменяла имя и уехала, выдумав несуществующего мужа, имя которого должно было придать ей более надежный статус. Так я и росла дочерью гувернантки Уинтропов.
Розали удивленно посмотрела на Рэнда.
– Как все странно! Если бы не пожар в театре, в ту ночь я не встретила бы тебя и жила бы прежней жизнью, так никогда и не узнав правду о себе.
– Ты полагаешь, Эмилия не рассказала бы тебе?
– По ее словам, она думала, что этого не случится. Ей казалось, что, если я узнаю о своем происхождении, это принесет мне одни неприятности. А в конце она пишет… О Боже…
– Что?
– Я только что дочитала письмо.
