Поначалу Розали сомневалась, действительно ли Рэнд говорит правду, и по дороге в Кале с восторгом и недоверием слушала его невероятные рассказы, казавшиеся только плодом его богатого воображения. И хотя Рэнд был абсолютно серьезен, Розали уверяла себя снова и снова, что все сказанное им – чистейшая выдумка. Впрочем, некоторые факты она не могла опровергнуть, поскольку они были всем хорошо известны. Например, то, что Браммель со скандалом покинул Лондон и что у него был огромный долг, и его чудный севрский фарфор, огромная библиотека, мебель, коллекция вин и произведений искусства – все было продано с молотка при огромном стечении публики.
Дружба Браммеля с принцем-регентом Георгом II также была широко известна, ибо последний в компании самых высокопоставленных особ часто навещал его в доме номер четыре по Честерфилд-стрит в надежде услышать его отзыв о своих нарядах и безупречности своего стиля – Браммель славился своей утонченной изысканностью.
– Говорят, – заметил Рэнд, – что одни только перчатки для него делали целых три человека: один – большой палец, второй – еще четыре, а третий – все остальное!
– Не может быть! – с удивлением воскликнула Розали, придвигаясь к Рэнду.
– И много раз ты видел его? – Губы ее были так близко, что поцелуй казался неизбежным.
Рэнд расхохотался. Он словно не замечал, что она рядом.
– Всего несколько раз. Он никогда не удостаивал меня особым вниманием, считая, что я хожу слишком быстро и могу нечаянно забрызгать его ботинки.
Розали улыбнулась.
– Он не любит ходить в испачканных ботинках?
– Еще бы! Даже подошву он начищает до блеска, не говоря уж об остальном.
– О, такой человек наверняка знает себе цену!
– Восемнадцать лет он был принцем Англии, а это значительно дольше, чем правит нынешний Георг IV. А когда он впал в немилость, то принял это с завидным терпением. Хотя отнесись он к этому иначе – в любом случае никто бы не осудил его.
– Ты уверен, что он принимает гостей?
– Конечно. Он потому и переехал в Кале, чтобы не пропустить ни одного англичанина, прибывающего во Францию.
Все, кто едет в Париж и обратно, фактически проезжают мимо дверей его дома!
Бо жил в центре города, недалеко от отеля ""Де Билль"", в доме французского печатника по фамилии Лелу.
В соответствии с этикетом Рэнд послал Браммелю вначале краткую записку, в которой просил разрешения нанести визит. В конце ее он поставил буквы ""Е. Р."", что было знаком огромного уважения и внимания.
