– Посредине у нее было отверстие. Этакий сплющенный старый грош, однако ценный, как лампа Аладдина. С тех пор неслыханная удача сопровождала меня повсюду.
– Едва ли это было его заслугой, – сказала Розали, кивнув в сторону Рэнда.
– Мне давали множество кредитов… Но я потерял ее, когда однажды нечаянно отдал ее кебмену. Подумайте, кебмену! С тех пор удача отвернулась от меня, жизнь моя пошла под уклон. И вот в результате я оказался здесь. Перед отъездом во Францию я раза два посетил замок Беркли.
Как поживает старый граф?
– Он очень болен, – ответил Рэнд с горечью в голосе.
– Перед отъездом я говорил с его врачом. Едва ли граф проживет еще хотят бы год.
– Жаль, – проговорил Браммель без всякого, однако, сожаления. За исключением Рэнда, он никогда не любил семейство Беркли за их претенциозность, надменность и неумение видеть что-либо вокруг, кроме своих денег и своей собственности. Скупые, холодные и, главное, необщительные, что было совершенно неприемлемо для Бо. – , Стало быть, ты скоро вступишь в права наследства?
– Не слишком-то радостная перспектива, – сказал Рэнд, помешивая остывающий чай.
– Да, – Браммель с сочувствием посмотрел на него, – ответственность – неприятная штука.
– Дело не в ответственности. Я не имею ничего против этого, но обладание титулом сопряжено с определенными трудностями.
– Уверен, ты сможешь преодолеть их.
Рэнд улыбнулся, глядя на чуть растерянное лицо Розали. Все, что у нее оставалось, – это коготки сердитого и одинокого котенка, бесполезные даже для самозащиты, и он был единственным человеком, способным защитить ее в этом беспощадном, жестоком мире.
– К несчастью, – медленно произнес он, – я склонен следовать по проторенной дороге моих предков. Пороки Беркли иногда очень сложно исправить.
Странное чувство начало беспокоить Розали. Взяв чашку, она с трудом отпила глоток чаю и молча предалась своим мыслям.
Ясно было, что Рэнд Беркли привык поступать сообразно своим желаниям, не задумываясь о последствиях, что было вполне естественно для представителя знати.
Но из того, как он порой смотрел на нее, она заключила, что за его насмешками и сарказмом скрываются достаточно тонкие чувства. И когда красивое холодное лицо его отражало угрюмость и веселость одновременно, как, например, сейчас, Розали хотелось снять с него эту маску и проникнуть в глубину его души, которая все еще оставалась ранимой и юной.
""Что меня ждет?"" – думала она, отпивая еще один глоток.
