Проректор страстно целовал меня – я очень явственно чувствовала на своем разгоряченном теле его прикосновения, дарящие негу и прохладу.
Риган покрывал мою шею поцелуями и шептал в ухо горячие и совершенно неприличные слова, от которых я пылала почти что самым настоящим огнем. Он говорил, что отныне мы вместе, мы заодно. Что теперь я только его – истинная, суженая, любовь всей жизни.
Во сне я верила. Но затем мужчина, в которого я, кажется, влюбилась так неосторожно и глупо, сдал меня Цезариону.
Кесарь схватил меня за Сердце Дракона на шее и начал душить.
А Риган равнодушно наблюдал за этим своими холодными и красивыми глазами.
Проснулась поздно, в горячем поту и с головной болью.
– Покинуть академию – не вариант, – мрачно объявил Злыдень.
Кот сидел на подоконнике и обреченно пялился в окно, за которым стояло пасмурное холодное утро.
Я по привычке нащупала на шее Сердце – оно было таким же красным и горело ярко, как тревожная лампочка.
– Почему?
– Потому что я уже сбегал и проверил. По всему городу патрули.
Даже больше, чем в день побега. Дальше соседней улицы не уйдешь – мигом сцапают. Похоже, Цезарион с Базиликом пронюхали, что ты осталась в столице и затаилась.
– Как они могли пронюхать?
– Например, картишки раскинули, – серьезно сказал перс. – Или другой какой ритуал магический учудили. Кесарь чует, что ты близко. Сиди пока тут.
– Уже нет смысла. Проректор расскажет правителю про кухарку с Сердцем Дракона. А дальше… Мы знаем, что будет дальше.
– Послушай, что он скажет тебе вечером.
И вообще…
Злыдень спрыгнул с подоконника и залез на кровать, задумчиво разглядывая меня разноцветными глазами.
– Что вообще?
– Очаруй его.
– Что?
– Сделай так, чтобы ему было не до каких-то там поганых доносов.
– Что ты имеешь ввиду? – покраснела я.
– Ты поняла, что я имею, – ухмыльнулся в усы мой фамильяр. – Тем более, как я понял, полдела уже сделано. Или даже больше.
Я покачала головой и стала быстро одеваться.
Ну и влетит же мне от Бабетты за то, что проспала!
Когда я, на ходу завязывая передник, влетела на кухню, гномка уже ворочала огромные котелки с кашей на завтрак.
Завидев меня, повариха заворчала и велела поживее браться за работу.
Взбив венчиком крахмал, сахар, молоко и какао, я поставила большую кастрюлю на плиту. И вдруг огонь на конфорке вспыхнул огромным столбом до самого потолка, спалив шоколадный пудинг к чертям собачьим!
Бабетта заохала, закричала, заливая горящий пудинг водой и на чем свет ругая капризную старинную плиту.
