Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

 — Станислав Яковлевич, если вы пришли к нам за помощью, так будьте откровенны до конца!.. Ну, что вы крутите? За мальчишек нас считаете?… Вы неглупый человек, врач… Поймите, если потерпевший не откровенен со следователем, то трудно рассчитывать на успех розыска.

На этот раз Крохин молчал очень долго. Антон, понемногу успокаиваясь, изрисовал завитушками и вензелями подвернувшийся под руку листок календаря, несколько раз переглянулся со Славой Голубевым, а Станислав Яковлевич все молчал. На его осунувшемся лице можно было без труда разглядеть мучительную внутреннюю борьбу, как будто на полном серьезе делался выбор между жизнью и смертью.

— Кроме облигаций, в тайнике лежали материалы уголовного дела, которое вела в семнадцатом году сыскная полиция по поводу исчезновения драгоценностей моего деда.

— Купца Кухтерина?!. — враз сорвалось у Антона и Голубева.

Крохин, как показалось Антону, посмотрел на них с высокомерием, усмехнулся и спросил:

— Что вас так удивило?

— Значит, вы внук ограбленного купца? — уже спокойно спросил Антон, стараясь сообразить, не сочиняет ли Крохин.

— Да… Моя мама, Ариадна Аристарховна, урожденная Кухтерина. Вы находите в этом криминал? По-вашему, быть потомком богатого купца — преступление?…

— По-нашему, будьте вы хоть наследным принцем, но не нарушайте уголовный кодекс…

— Разве я его нарушил? — резко прервал Антона Крохин.

— В этом пока никто вас не обвиняет, — сделав ударение на слове «пока», проговорил Антон и сразу спросил: — Как материалы сыскного отделения попали к вам и для чего вы их хранили?

— Это семейная реликвия.

— Реликвия?… Вы этим бумагам поклонялись?

— Я поклонялся своему деду, который из простых мужиков сумел стать миллионером.

— Как документы попали к вам? — строго повторил вопрос Антон.

Крохин задумался, на его впалых щеках заходили желваки. Видимо, решив, что терять больше нечего, он хмуро ответил:

— Это дело вел отец. Он работал в сыске, только что окончив юридический факультет.

— Вашего отца звали Яковом Ивановичем? — вспомнив рассказ деда Матвея, спросил Антон.

— Да… Моим отцом был Яков Иванович Крохин. Прошу учесть, что после революции он признал Советскую власть и не подвергался никаким репрессиям. Он честно трудился до конца своих дней.