Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

А человеческая жизнь в ту пору ломаного гроша не стоила. Составили акт, что охранник добросовестно выполнил свой служебный долг. Вроде бы даже несколько премиальных рублевок ретивому службисту выдали.

— Ну, надо же… А промысловая артель в Лисьих Норах после вашего ухода сохранилась?

— Кто ее возглавлял?

— Иван Михалыч Колоколкин, Царство ему Небесное. В тридцать седьмом году расстреляли за невыполнение плана по добыче соболя.

— И племянник-чекист не помог?

— Племянника самого за мягкосердечие к «врагам народа» отправили из органов на лесоповал.

— Ну, дела-а-а… — нараспев протянул Лукашкин.

— Дела, паря, в те годы были, как сажа бела… — Степан Егорович раз за разом затянулся махорочным дымом. — Теперь, когда Хрущев разоблачил культ личности, заядлые сталинисты внушают людям, мол, брехня все это. Никаких репрессий, дескать, не было, а была твердая власть, без которой российский народ жить не умеет. Если бы заступники того режима сами испробовали вкус сибирских лагерей да на собственных ребрах испытали твердую руку чекистов, запели бы они, голубчики, совсем другую песню.

— Я вот, Степан Егорыч, о своем отце размышляю. Если бы папаша не возглавил артель, миновал бы его тот страшный год или нет?.. — внезапно проговорил путевой мастер Аким Иванович, и тут только на ум мне пришла его фамилия — Колоколкин.

— Эх, Акимушка… — вздохнул бакенщик. — После тридцать седьмого такие же, нелегкие, годочки покатились. Навряд ли всегда имевшему свое мнение Ивану Михалычу удалось бы сберечь голову. Тогда ценилось единомыслие.

Все обязаны были думать только так, как думает великий вождь. Малейшее вольнодумство каралось самым строгим образом. Пощады не было ни старым, ни малым… Не приведи Бог, чтобы такое жестокое время хоть в малой толике повторилось вновь. Расстреливали не только придуманных врагов, но и семьи их уничтожали под корень. Я, откровенно сказать, ушел в бега не ради того, чтобы сберечь свою горькую жизнь. Главной моей заботой была судьба сына, учившегося в школе-интернате. Если б оказался я в числе врагов народа, пришлось бы моему сынку мотаться по лагерям, как вражескому потомку. А так вот, избежав судимости, сохранил я сыновью биографию чистой. Разыскали мы друг друга лишь после смерти Сталина. Из-за отсутствия родственников Егорушка постоянно вел переписку со школой-интернатом. Закончив школу, он поступил в военно-морское училище. В Отечественную воевал на Балтике. Много орденов и медалей заслужил. После войны прошел полный курс в академии.