Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

 — Простая история, с концом канула в Потеряевом озере. Сам томский полицмейстер-генерал в Березовку наведывался, в лепешку разбивался, чтоб угодить купцу, только и он с носом уехал. А промежду тем, вместе с драгоценностями и подводами пропало шестеро людей, считая двух ямщиков, двух урядников да приказчиков.

— Расскажи подробнее об этом.

— Подробностев, Антоша, сам томский полицмейстер-генерал не смог разузнать. И до сей поры их никто не знает.

— Как бриллианты оказались в Березовке?

Дед Матвей хмыкнул в бороду, задумавшись, помолчал.

— Тут, как бы тебе не соврать, такой табак получился. Кухтерин купец был шибко ушлый, торговлю держал по всей Сибири и связь с Китаем имел. В начале семнадцатого года он уже смикитил, что в Россее царскому режиму конец приходит, и, не долго думая, порешил сплавить свои драгоценности за границу, в Шанхайский банк. По такому случаю загрузил в Томске фарфоровой посудой две подводы — вроде как. торговать собрался — а промеж делом и брыльянты туда всунул.

С обозом назначил самых преданных приказчиков, для охраны урядников нанял и отправил их с наказом держать быстрый путь прямиком на Шанхай-город китайский. Дело как раз в феврале было, люто в том году буранило по Сибири. Худо-бедно ли, добрались подводы до Березовки. Сопровождающие люди перекусили в трактире Гайдамакова и, не глядя на буран, тронулись в ночь через Потеряево озеро на Ярское. Больше их и не видели…

— И что дальше? — поторопил Антон.

— Ты человек ученый, соображай, — дед Матвей опять помолчал.

 — Для облегчения могу подсказать, что на озере шибко много таких мест, где даже в лютый мороз толстый лед не настывает…

— В ночном буране ямщики сбились с дороги и угодили в такое место, — быстро сказал Антон.

Дед Матвей хитро прищурился:

— Как говаривал Яшка-антиллерист: «Бух — и мимо!» С лошадиными повадками ты, Антоша, не знаком. Даже дурная лошадь сама с дороги не собьется. Она нутром дорогу чует, особливо тонкий лед.

Стало быть, ежели подводы с пути свернули, кто-то лошадям такого страху нагнал, что они и чутье потеряли.

— Говорят, Гайдамаков это сделал? — чтобы ускорить рассказ, спросил Антон.

— Говорят, в Москве кур доят… — дед Матвей пошамкал губами. — Гайдамаков держал при трактире двух работников: Скорпиона, Ивана Глухова отца, и молодого парня по прозвищу Цыган. Парень тот был русским, а прозвище получил за свою наружность — шибко лицом был черен.