Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Слава Голубев уже успел поймать чуть не полукилограммового окуня, и мальчишки наперебой стали показывать пойманную рыбину. Однако окунь не заинтересовал Антона. Рыбачить вообще расхотелось.

Выбирая еще более удачливое место, Голубев пошел вдоль берега к камышам. Мальчишки хвостом потянулись за ним. Антон показал на чистое сухое сиденье в лодке и повернулся к девушке.

Галя утвердительно кивнула, первой шагнув в лодку, оглянулась по сторонам и проговорила:

— Не рассердилась бы на нас бабка, что посудину ее топчем.

Задаст нам перцу.

— Что она, злой с годами стала?

— Нет. По-прежнему божья старушка. Это я просто так сказала.

— А что Торчков на нее жалуется?

— То ли ты Торчкова не знаешь?… — освобождая место, Галя поудобней уселась на сиденье.

— Гусака Гайдамачиха у него зарубила, что ли?…

Галя удивленно подняла брови.

— Когда у Торчкова гуси водились?… Была одна коровенка и та недавно гнилой картошки объелась. Теперь Торчков звонит по деревне, что Гайдамачиха порчу на его корову напустила.

 — Галя помолчала. — Вообще страшная судьба у этой бабки Гайдамаковой. И нищенкой была, и богачкой. При колчаковцах чудом, от смерти ушла. Знаешь, что с ней колчаковцы делали?… Зимой больше часа в проруби держали, а после этого трижды выстрелили в нее. Опоздай на несколько секунд красноармейцы — и сейчас бы только косточки на дне Потеряева озера покоились.

— Откуда такие подробности? — недоверчиво спросил Антон. — Я в Березовке вырос, но этого никогда не слышал. Другое дело, что колчаковцы хотели расстрелять Гайдамакову.

— Она сама мне рассказывала. Мой дед Савелий, оказывается, ее из проруби вытащил. Он тогда совсем молодым был, но уже служил в красноармейском отряде, который выбил из Березовки колчаковцев.

— И дед Савелий это подтверждает?

Галя молча наклонила голову. Антон покосился на нее, вроде бы в шутку спросил:

— Ты, Галка, не внучка ли Гайдамаковой?

— С чего ты взял? — Галя улыбнулась. — Наверное, от стариков слышал, будто я похожа на Елизавету Гайдамакову, какой она была в молодости?

— Точно, слышал, — Антон тоже улыбнулся и вдруг нелепая мысль пришла ему в голову.

— Послушай, Галя… Кто твой отец? — спросил он. — Почему ты носишь фамилию матери?

Как показалось Антону, Галя испуганно взглянула на него. Лицо ее побледнело, а губы растерянно вздрогнули. Она очень долго нервно потирала ладонями коленки, поправляла на брюках остро наутюженную стрелку и наконец тихо проговорила:

— Мне почти ничего не известно об отце.