Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Он ушел от нас, когда Димке было меньше года, — опять помолчала. — Помню только его внешность: высокий, красивый и широкоплечий. И еще помню веселый сильный голос и всегда смеющиеся черные глаза… Мама говорит, он был хорошим человеком.

— Почему же вас бросил? — уже машинально спросил Антон.

— Об этом мама никогда не говорит… Я могу только догадываться, что в разрыве с отцом была ее вина или… отец совершил что-то такое, о чем говорить нельзя.

— Вы с матерью приехали в Березовку…

— В шестьдесят третьем году, — быстро сказала Галя.

 — До этого жили в Новосибирске и фамилия наша была Васильевы. А в шестьдесят третьем мама однажды пришла домой, едва одерживая слезы, и объявила нам с Димкой, что с этого дня мы будем Терехины и уедем жить к дедушке.

Наступила затяжная пауза. Глядя, как Слава Голубев таскает одного за другим окуней, Антон проклинал себя за то, что завел этот неприятный для девушки разговор. Галя заложила ногу на ногу и, обхватив сцепленными в пальцах руками колено, будто замерла. Антон торопливо начал соображать, на какую тему лучше перевести разговор, но не успел ничего придумать, как Галя, внезапно повернувшись к нему, сказала:

— Знаешь, Антон, мой отец или авантюрист, или из той породы романтиков, которые, не задумываясь, могут на несколько лет махнуть на Колыму добывать золото, уплыть куда-нибудь в открытый океан ловить селедку или рядовым работягой податься в антарктическую экспедицию.

Но кем бы он ни был, авантюристом или романтиком, знаю одно: совесть по отношению к оставленной семье у него иногда просыпается. Не могу сказать, получала ли мать от него письма, но переводы денежные до сих пор приходят. Порою год, два нет ни копейки, затем как с неба сваливается извещение на три или четыре тысячи. А один раз, помню, прислал даже пять с половиной тысяч.

— Где он сейчас живет?

— Трудно сказать. Извещения идут из разных мест. Были из Одессы, Риги, Мурманска, из Магадана и даже… с какого-то чукотского прииска «Утесики». Но дело не в этом… Скажи, скряга или подлец способен оторвать от себя такие деньги?

— Нет, конечно, — согласился Антон и виновато добавил: — Прости.

Не знал, что у вас в семье такое. Думал, умер отец или там… как-то по-другому…

Терехина мельком взглянула на него:

— Признайся, неправду говоришь. Что тебя насторожило?

— Да, чепуха… Нелепая мимолетная мысль…

— Нет, ты скажи, — не отставала Галя. — За откровенность надо платить откровенностью.

— Фантазируя, представил, будто твоего отца ребенком украли у Гайдамачихи.