Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

— Сколько погибшему было лет? — опять спросил Гладышев.

— Семьдесят четыре — семьдесят пять.

— Значит, самоубийство?

— По всей вероятности, — Медников посмотрел на капитана Семенова. — Если, конечно, криминалист никакой подтасовки не обнаружил.

Подполковник тоже повернулся к Семенову. Привыкший к уставному порядку, эксперт-криминалист встал со стула и открыл папку, которую до этого держал на коленях.

— Не берусь утверждать, что это подтасовка, но проведенной экспертизой установлено кое-что интересное, — заговорил он.

 — Во-первых, на поднятой у трупа бутылке отпечатков погибшего нет. Есть они только на осколках стакана. Во-вторых, самые свежие отпечатки пальцев, обнаруженные на бутылке, принадлежат человеку, у которого или совершенно нет левой руки, или она больна настолько, что он ею не может пользоваться.

— Выходит, этот однорукий и налил старику ацетону? — спросил Антон.

— Сейчас трудно утверждать, но при следствии факту надо уделить внимание.

— А что с водочными этикетками, которые мы с Голубевым передали вам на экспертизу?

— Этикетки тождественны.

Отпечатаны на одной и той же бумаге, форма «дорбуфетовского» штампа и состав штемпельной мастики идентичны.

— Значит, найденная в роще бутылка куплена в буфете полустанка? — вставил вопрос Голубев.

Педантичный до скрупулезности капитан Семенов посмотрел на Славу:

— Мое дело — дать заключение об идентичности представленных на экспертизу материалов, а выводы и доказательства делать вам. Буфетов на железной дороге много, и все они, вероятно, получают товары на одной базе… — эксперт-криминалист сделал паузу, словно давал возможность присутствующим обдумать сказанное им, и продолжил: — Для установления личности погибшего я в пятницу направил дактокарту в информцентр.

К сожалению, ответа пока нет.

Следователь Петя Лимакин участия в разговоре не принимал.

— Прокуратура что по этому поводу имеет? — спросил у него подполковник.

— Ровным счетом ничего. Судя по имеющимся фактам, смерть не насильственная. Устанавливайте личность пострадавшего, раскрывайте: самоубийство это или преступление, а там посмотрим… — не меняя позы, проговорил Лимакин.

— Мыслитель. Жан Жак Руссо… — задиристо начал Слава Голубев, но подполковник оборвал его строгим взглядом и повернулся к Лимакину:

— Меня интересует ваше мнение.

— Мое мнение… — Лимакин кашлянул. — Будет необходимость, к делу подключится прокуратура.

— Все ясно, — подполковник обвел взглядом присутствующих: — Давайте уточним.