— Вот так и надо было вчера сказать, дорогой товарищ!
— Выходит, опоздал я с чистосердечным признанием?
У Антона появилось желание хлопнуть ладонью по столу, но он сдержался и лишь строго спросил:
— Почему сразу откровенно не рассказали?
— Уж очень сильно «Урал» хотелось иметь, — Птицын сосредоточенно уставился на носок своего сапога. — Договорились с Крохиным, я полторы тысячи со сберкнижки взял…
— Почему только полторы, а не две?
— Крохин так просил, на официальную стоимость.
«Предусмотрительно», — отметил про себя Антон.
— Я, конечно, сразу дошурупил, что Крохин — мужик ушлый, — продолжал рассказывать Птицын. — Только, думаю, а мне-то какое дело?… Эка беда, пятьсот рублей переплатить! Не солить же мне деньги, все равно бестолку на сберкнижке лежат. Как Крохин просил, так и сделали. Пятьсот наличными дома были. Ударили по рукам? и мотоцикл в Ярском оказался. Все нормально шло, а тут черт этого корреспондента-очкастика подсунул. И газета вышла как-то ненормально, в понедельник.
Увидел я карточку, посмеялся с женой, как «игранул» в лотерею две тысячи собственных денег, и вот тебе вечером Крохин тут как тут заявляется. Стал упрекать, что я сфотографировался для газеты. Мол, в сберкассе знают, что мотоцикл-то он выиграл, а газета совсем другое пишет. Начнут разбираться — грехов не оберешься… Я возьми да ляпни: что, мол, доктор, боишься — спекуляцию приляпают? Он аж побледнел, каяться стал: дескать, первый раз с ним такое, дескать, хотел мне доброе дело сделать, а оно вон как оборачивается.
Начал упрашивать, чтобы, если придется, я не сознавался, что лишнего переплатил. А мне будто шлея под хвост попала. «Ну, уж дудки, — говорю. — Если прижмут, всю правду выложу». Тут он совсем скис. Не верите, даже слезу пустил. Каяться стал, что были бы деньги, немедленно мне вернул бы пятьсот рублей, которые взял сверх стоимости. Потом трясущимися руками достает колечко, — Птицын показал на поблескивающий перед Антоном перстень, — и начинает умолять, чтобы я его взял вместо денег.
Стоит якобы это колечко больше пятисот. Смешно мне стало. Говорю: «Нужно мне твое кольцо, как зайцу стоп-сигнал»… Опять же, как на грех, Люська в дом вваливается. Жена. Она вообще-то неглупая женщина, но… до дури падкая на разные колечки да браслетики. Увидела: «Ой, Лешка! Это ж прям-таки настоящий золотой перстень!» Крохин сразу усек, что ее, дуреху, запросто сговорить. Ну и, конечно, в паре с Люськой обработал меня.
