Кукла моего отца (СИ)

Знала, что рано или поздно меня найдут. Но мне нужно это время.

Кабинет отца выглядел точно так же, как и в тот день, когда я впервые его увидел. Ему нравилась мебель из красного дерева. Местами потёртая, впитавшая запах терпкого табака и придававшая этой комнате особую мрачность. Старомодные кресла, обтянутые выкрашенной в зелёный цвет кожей. Письменные принадлежности, вроде перьевой ручки, необходимость в использовании которых давно пропала.

В четырнадцать лет мне казалось, что я уже взрослый. Успел познакомиться с жизнью в её разных ипостасях.

Не обо всех моих приключениях знала мама. А я и не видел смысла добавлять ей хлопот. Но в день, когда осознал, что больше никогда не смогу обнять её, вдохнуть родной запах, поцеловать в щеку или получить её утешения после нелепого проигрыша, часть моей души умерла навсегда. Она была моим самым близким человеком, и её смерть не изменила этого.

Я догадывался о том, какие силы она прилагала, чтобы я никогда ни в чём не нуждался. И взрослея, старался изо всех сил, чтобы она мной гордилась.

Чтобы её труды не прошли даром. И найдя в её голубых глазах это чувство, позади меня будто вырастали крылья. Верил, что когда-нибудь я смогу обеспечить маме безбедную жизнь, а ей больше не придётся работать с утра до ночи и улыбаться мне даже в те моменты, когда совсем не оставалось сил.

И любовь к матери обернулась лютой ненавистью к отцу. Ведь я понимал, что во всех её невзгодах его вина. Можно сколько угодно рассуждать, что она отдавала отчёт своим действиям, осознавала, на что шла.

Но я не мог с этим согласиться. Бенджамин Сандерс воспользовался своей властью, служебным положением и деньгами, чтобы затащить неопытную девчонку в свою постель, даже не подумав о том, какие могут возникнуть последствия. А потом, получив желаемое, – выбросил.

И когда после похорон матери я наконец познакомился с ним, то растерялся. С одной стороны, я испытывал к нему бескрайнюю злобу, а с другой… во мне неожиданно вспыхнула надежда на то, что я смогу наконец обрести отца.

Но стоило ему заговорить, как она тут же потухла.

– А ты пошёл в нашу породу, – удивлённо рассматривая меня, заметил он, – не то что твоя хилая мамаша.

Стоявший рядом с ним неказистый парень, оказавшийся моим старшим братом, вдруг рассмеялся, будто его скудоумный отец произнёс нечто смешное. В тот момент я был настолько растерян, подавлен и унижен своим положением ублюдка в этом доме, что даже не сумел постоять за дорогого мне человека.