Кукла моего отца (СИ)

В последующие дни жена отца почти не попадалась мне на глаза, и у меня создалось впечатление, что она намеренно избегает мою персону. Отца не было в стране, и, видимо, по этой причине она решила, что составлять компанию остальным членам семьи ниже её достоинства. И если бы не моё физическое состояние, возможно, меня бы это не так сильно задевало.

Каждое утро мне казалось, что я стал героем фильма «День сурка», живя по подготовленному врачами сценарию, изнуряя себя до предела физическими нагрузками, которые были мне разрешены, и болезненной разработкой повреждённой ноги.

Совершая один шаг, мой организм отбрасывал меня на два назад. Полное восстановление казалось несбыточной мечтой, такой далёкой и невозможной, что требовалось стискивать зубы, чтобы заставить себя заниматься реабилитацией, которая не приносила ощутимых результатов.  Моя психика находилась в настолько истощённом состоянии, что я едва ли был способен на нормальное общение, срывая на каждом, кто попадался на моём пути, свою злость, и ноющая боль в ноге вызывала лишь одно желание – доставить страдания другому.

В очередной паршивый день, когда после ухода физиотерапевта я лежал обессиленный на полу и пялился в потолок, почувствовал, что в тренажёрном зале я больше не один.

Перевёл взгляд и врезался в испуганные, как у воровки, застигнутой на месте преступления, глаза. Теа стояла у порога, словно не решаясь сделать шаг и переступить его, но продолжала неотрывно смотреть на меня. Эти гляделки длились неприлично долго, и казалось, воздух вокруг нас начинает сгущаться, как бывает перед грозой, потрескивая от царившего между нами напряжения.

– Что ты тут забыла? – задаю вопрос, не узнавая собственный сухой и царапающий голос, изучая её наряд.

На ней очередное короткое платье, облепляющее стройную фигуру как перчатка. От вида бесконечно длинных ног я приподнялся на локтях, опасаясь, что захлебнусь слюной. Секса не было с того момента, как я попал в аварию, но, как бы ни болела нога, трахаться с каждым днём хотелось всё нестерпимее.

И она – как созданный измученным сознанием путника оазис с пресным озером, я бы кинулся в его прохладную гладь и испил до дна… если бы между нами не стоял мой папаша.

– Я хотела извиниться за свои слова в тот день, – произносит и опускает ресницы, кусая нижнюю губу, всем видом показывая, как её терзали муки совести. Оторвать от неё взгляд оказалось сложнее, чем работать со сломанной ногой.