Кукла моего отца (СИ)

Стоило принять вертикальное положение, как ногу после всех нагрузок свело, но из-за фиксации бедра ортезом я не мог даже размять мышцы и едва не упал, когда ко мне подлетела заботливая мачеха.

Я был весь потный, сняв мокрую майку после ухода реабилитолога, и девчонка не испугалась испачкать дорогой наряд и пропитаться мной. Она всем своим тщедушным телом попыталась удержать меня, забравшись мне под мышку и обняв за талию. И как только я ощутил её прохладные пальцы на разгорячённой физическими нагрузками голой коже, моё дыхание замерло где-то в горле и остановилось.

Как и всё вокруг.

Теа подняла взволнованное лицо, впившись в меня круглыми от страха глазами, и что-то спросила. Мой мозг мог обрабатывать лишь тактильную информацию, и близость её тела не способствовала мыслительной деятельности, а потому мне пришлось переспросить. Взгляд задержался на румянце, появившемся на щеках, и упал к раскрытым губам, манившим истерзать их поцелуем.

Замечаю, что её грудь прикрыта лишь тонкой тканью платья, сквозь которое проступали напряжённые соски.

Стоило это увидеть, как тело пробили разряды тока в двести двадцать вольт, и одновременно в грудной клетке с оглушительной скоростью разрастался огненный шар ярости из-за её фривольного наряда. Уверен, когда она выходит в общество, все, у кого есть член в штанах, и так на неё пялятся, а вкупе с её внешностью открытая сексуальность производила сшибающий с ног эффект.

– Ты в порядке? – повторяет она с фальшивой заботой.

– А я смотрю, ты ненасытная, – уже позабыв про ногу, прихожу я к неприятному выводу, подтверждающему моё мнение о мачехе, – тебе мало моего престарелого папаши и недоумка брата, решила залезть и ко мне в штаны?

Она будто не сразу соображает, какой смысл заложен в сказанных словах, потому что первые секунды её взгляд остаётся безмятежным, а затем в нём набирает обороты смерч.

Теа дёргается в нелепой попытке отстраниться, но я лишь крепче прижимаю девушку к себе. В намерении оттолкнуть, она упирается ладонью в мою грудь, что, как и каждое последующее её движение, заводит меня только сильнее.

Мне самому не слишком удобно так стоять, потому что нога начинает дрожать от напряжения и боли, но выпустить Теа из собственных рук выше моих сил. Её близость, даже такая – разгорячённая, наполненная сопротивлением и обозлённая – приносила мне удовольствие и действовала лучше любого обезболивающего препарата.

И всё же просто поиметь её, наплевав на отца, каким бы ни было к нему моё отношение, я не мог.