Кукла моего отца (СИ)

Мы добрались до дома в полной тишине. Как только подъехали ко входу, она выбралась из машины, громко хлопнув дверью, демонстрируя своё недовольство моим обществом.

Я нежно погладил кожу руля своего автомобиля, словно извиняясь перед машиной за отвратительное поведение маленькой мачехи, чувствуя, как у самого пар из ушей идёт.

Всеми фибрами души мне не хотелось находиться в одном доме с этой парочкой. Ни умом, ни сердцем я не мог принять этот союз. Я понимал, что самым правильным способом выбраться из капкана, в который я сам себя загнал, был бы отъезд из отцовского дома.

Однако даже моей силы воли не хватало на такой поступок. Теа приковала меня точно невидимыми путами, и хотел бы я их разрезать, да слишком новыми, необычными были те ощущения, которые я испытывал к девушке. Догадывался, что отчасти мной руководит желание посоревноваться с отцом, которого и отцом-то никогда не считал. Общего у нас с ним кроме генома ДНК, совпадающего на девяносто девять и девять процентов, больше ничего и не было.

Нужно вырезать её из мыслей, вырвать её из каждой своей клетки, в которые она так нагло и легко проникла, обустроившись там, будто имела на это полное право. Но одно я понимал с очевидной точностью: пока я её не трахну, это наваждение никуда не испарится. Со мной всегда так было. Интерес угасал почти сразу после секса. Словно я, удовлетворив свой охотничий инстинкт, искал новую жертву, новую цель для завоевания. С ней будет так же. Осталось только заключить договор с собственной совестью и честью.

Хотелось рвануть обратно в город, но боль в бедре меня не отпускала, и каждый шаг в направлении собственной спальни добавлял мучений. Толком даже не помнил, как добрался до постели.

Утреннее пробуждение скорее было похоже на выход из ядрёного похмелья. Голова гудела, а солнечный свет, проникавший через незадёрнутые шторы, резал глаза. Я со стоном перевернулся на спину и понял, что сил перебороть боль и подняться в теле просто нет.

Подобного со мной не случалось с того момента, как меня выписали из госпиталя.

Я перебирал воспоминания о вечере аварии. Они были смутными, всё произошло слишком быстро, и мне есть за что благодарить судьбу. Ведь я выжил и остался почти цел. Но для меня, посвятившего свою жизнь хоккею, это было слабым утешением.