Кукла моего отца (СИ)

Создавалось впечатление, будто он лишь выжидает, выбирая место, где моя броня тоньше, откуда кровь будет хлестать быстрее. Чтобы метко ранить. Словом.

– Можешь радоваться, – начинаю я выпускать коготки, хотя ничего этому не способствует, но мне остро хочется лично узнать его отношение к моему отсутствию рядом с ним, – целый месяц я не буду мозолить тебе глаза.

Он склоняет голову вбок и изучает взглядом, за которым нельзя прочитать даже любопытство.

– Ты не мозолишь мне глаза. Ты меня развлекаешь, – вновь наносит точный удар в солнечное сплетение, заставляя задыхаться от разочарования и обиды.

Почему я вдруг решила, что он обладает какими-то признаками человечности? Потому что увидела его боль? Она прошла, и вместе с ней испарилось и всё остальное.

 Аппетит пропал, но я всё же вытащила из холодильника яблоко, решив забрать его в комнату. Пальцы дрожали, и меня это злило. Я вдруг почувствовала себя поражённой. После всех наших столкновений, когда он не мог удержать руки от того, чтобы не коснуться меня, я уже начала принимать это как должное.

Это конец? Весь его интерес иссяк?

Верным решением было бы развернуться и уйти. Спустить всё на тормозах. Но я не могла.

– Вот как, – произношу и сама преодолеваю тот метр, что нас разделял. Знаю, что не должна. Нельзя! Где-то внутри моей головы красными буквами мигает надпись «Опасность» и громыхает сирена. Но я так не скоро его увижу, другого шанса поиграть с огнём не представится.

Провожу пальцем по его мощной груди вниз, чувствуя стальные мышцы с бугорками пресса, что вызывает абсолютно неуместный щенячий восторг. Никогда не видела вблизи подобных ему. Йен просто само совершенство, и от его мужественной красоты захватывает дух. Здесь и сейчас кажется не таким страшным отдать душу за близость с ним.

Рука оказывается на поясе. Я накручиваю на пальцы завязки его штанов, наблюдая за его реакцией. Он заметно напрягся, но, кажется, этого мало, чтобы выбить из него нужную мне эмоцию.

– Если хочешь попрощаться перед отъездом, то становись на колени и открывай ротик, – предлагает он пренебрежительно, с издёвкой. Ему ничего не стоит напомнить мне всё, что он обо мне думает. Я для него шлюха, продавшая свою молодость его отцу за деньги.

Делаю тут же шаг назад, упрекая себя за собственную глупость. Доверчивость. Положила голову в пасть льву, а он её и откусил.