Кукла моего отца (СИ)

– Ты грубый, – произносит с укоризной и, несмотря на это, становясь на колени, сама тянется ко мне, попутно поднимая вверх по торсу мою майку. Её движения немного скованны и осторожны, точно она опасается, что это я её оттолкну.

Теа кладёт тонкие пальчики на моё лицо и проводит ими по скулам, будто знакомясь со мной в первый раз. Она целует невесомым прикосновением уголок моих губ, колючий подборок, опускается губами по шее, и я замираю, едва дыша, слыша лишь бешеное биение собственного сердца. В её взгляде рождается немое восхищение, когда подушечки пальцев проходят по кубикам пресса, по низу живота и останавливаются на поясе джинсов.

Заметив мой стояк, она, словно обжёгшись, убирает руки, но продолжает смотреть.

Я прикрываю глаза, не зная, что делать с обуревавшими меня вопросами. Как бы ни пытался вытеснить их из своего сознания, но перед глазами, как навязчивая реклама, всплывала картинка соития Теа с отцом. Такая тошнотворная, что меня одолевал только один вопрос: как она могла?

В яйцах закручивалось болезненное напряжение, кажется, если я не кончу в ближайшее время, они просто взорвутся.

Член под одеждой неприятно распирает, и, потянув собачку молнии вниз, я освобождаю его. Теа смотрит так, словно никогда не видела мужских половых органов. Я беру её руку и кладу пальцы на свой ствол. В первые секунды она напряглась, замешкавшись, но спустя мгновение изучала его с неподдельным интересом.

Всё её поведение буквально кричало о том, что передо мной неопытная девушка.

Но я не мог никак разгадать эту странную загадку. В голову закралась шальная мысль: мой родитель вообще на что-то ещё годится в постели? Может, у них и не было ничего. Эта догадка оказалась до того манящей, что хотелось скорее убедиться в её верности.

Теа убирает руку с члена с таким выражением на лице, словно я отобрал у неё новую любимую игрушку, но я готов играть с ней в эту игру нон-стоп. Мокрые джинсы прилипли к её телу и плохо поддавались.

Я сожалел о том, что поблизости нет ничего острого, чтобы разом порвать плотную ткань. Всю её одежду хотелось сжечь, чтобы не осталось ни одной детали, которая могла бы напомнить ей этот день.

Пока мы копошились с её одеждой, она словно немного оттаяла, засмеявшись, когда узкие штаны застряли на бёдрах и приподняв их помогла мне.  Настороженность спала, и на её место пришло нечто новое, пока мне непонятное. Что-то похожее на любопытство и интерес.