Кукла моего отца (СИ)

Утром на щеке сиял сиреневый синяк, оставленный одним из тех, кто пытался надо мной надругаться, но у меня даже не возникло желания его скрыть. Да и нечем было в доме Айса.

На моей коже непременно добавится кровоподтеков. Его стальные пальцы жалят. Я знаю, что ему хочется моих страданий. Но не знаю, насколько далеко он сейчас зайдёт.

Стоило Бенджамину нас увидеть, как он поднялся из массивного кресла.

– Возвращаю её тебе, – буквально кидая меня в центр комнаты, будто я использованная им вещь, к которой он потерял интерес, заявляет отцу.

– Где вы пропадали?! – спрашивает Бенджамин, обеспокоенный одновременно нашим отсутствием в день, когда в городе происходили волнения, и тем, что переживали мы их, очевидно, вместе.

И такую корыстную дрянь не жалко использовать в своих целях, дабы досадить отцу.

Соскальзываю с его колен, заталкивая боль вглубь собственного нутра. Скребусь по хрупким уголкам своей души, чтобы отыскать в себе силы, которые минувшим днём полностью исчерпались.

– Как у тебя зато всё удачно сложилось.

Вчера ты и отцу отомстил, и меня поимел, – произношу, кривя губы в улыбке, которую искажает разочарование.

Меня вновь трясёт изнутри. Одно за другим чувства рвутся наружу. Они борются внутри меня, и я ощущаю их удары, оставляющие во мне кровоподтёки.

– Не глупи, Теа, – удерживает меня, когда я хочу развернуться, чтобы он не увидел сползающую с моего лица маску. – Со мной ведь лучше, чем с отцом. Я не так богат, но молод, и ты мне небезразлична.

Я останавливаюсь, замираю, тяжело дыша, продолжая испытывать к нему острую привязанность, желание и сожаление.

Может, я и не заслуживаю вовсе любви. Почему я вдруг решила, что для Йена одна единственная ночь значит больше, чем предыдущие его интрижки? Все найденные мной газетные зарисовки об Айсе говорили, что он меняет девчонок так быстро, что у него даже не возникает необходимости запоминать их имена. Могу предположить, что он даёт им порядковые номера. Не удивлюсь, если я двести первая в его списке побед.

Его крепкие пальцы смыкаются на моей коже.

Обхватывают предплечья, жаля. С такой уверенностью, будто он уже не сомневается в том, кому я принадлежу. Опускаю взгляд на его руку. Всё в нём идеальное. В голову закрадывается крамольная мысль. Хочется провести с ним ещё одну ночь. Как последний кусочек торта перед долгой диетой. Для меня – бесконечной.

Целовать, кусать, лизать, вдыхать его запах, ощущать давление его члена в себе, его прикосновения к своей разгорячённой коже.