Кукла моего отца (СИ)

Он дёргает меня за волосы, от неожиданности и резкой боли я взвизгиваю. Приближает моё лицо к себе и смотрит полными ярости ледяными глазами. На его лбу проявляется венка, она пульсирует в такт его сердцу, выдавая охватившее мужчину бешенство. Будто мои слова последний гвоздь в крышке гроба. Моего.

 – И сколько же ты стоишь, девочка? – спрашивает он, а я вижу его белые зубы в паре сантиметров от меня. Будто ещё чуть-чуть, и он ими загрызёт мою слабую тушку, как доберманы его отца.

В голове всплывает воспоминание о том, как он гладил одну из этих страшных, надрессированных на убийство тварей, а та млела от его ласк.

И сейчас мне хотелось податься чуть ближе, вдохнуть его запах глубже и обвести языком контур любимых губ. Но я провожу по своим, и его взгляд тут же падает вниз, ловя движения моего языка.

Мы оба тяжело дышим. А я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не положить руки ему на грудь, не обвить ими его шею. Кажется, я могу успокоить этот пожар одним прикосновением. Одним словом.

В голове пустота. Ни страха, ни волнения не осталось.

Я лишь жду, подобно стороннему наблюдателю, уже не пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий. Как поступит Айс. Как отреагирует его отец. Что станет со мной?

Иногда мне кажется, что Йен даже не понимает, какой силой обладает. Либо ярость настолько застилает разум, что ему с трудом удаётся совладать с собой, но я едва удержалась от падения, в последний момент успев ухватиться за стулья для визитёров.

Стою боком к обоим палачам, понятия не имея, пырнёт ли Йен в сердце или Бенджамин в спину.

– Тебе нужно лучше следить за своей женой, – с презрением в голосе вычитывает Йен отца, – не думал, что ты настолько жаден, что не в состоянии оплатить её семье нормальный дом. Впрочем, я и раньше замечал за тобой подобный грешок.

Пожалуй, впервые я вижу на лице мужа замешательство и даже сконфуженность, которые он быстро маскирует недоумением. Чувствую, что последние слова Йена связаны с тем, что Бенджамин отрекся от сына. Не удивлюсь, что, узнав о наличии на стороне ребёнка, его жена могла бы обобрать мужчину до трусов, а мать Йена не проявила настойчивости в отстаивании интересов собственного ребёнка.

Смотрю на Айса, но по нему совершенно не ясно, каким окажется следующий шаг.

– О том, что твоя жена имеет привычку шариться в самом грязном районе Нью-Йорка, куда даже полиция не суётся и где её едва не изнасиловали.

Бен не волнуется за меня. Точно его мало заботит, что я могла пострадать или вовсе оказаться убитой.