Неуязвимый для обычного оружия и почти любой магии, которая не могла похвастаться большой дальностью поражения. Да и все капитальные стены строили из зачарованных камней, которые рассеивали магию. Потому-то Эдуард и удивился, когда его несокрушимая преграда взлетела на воздух.
В теорию Чёрную Скалу можно было взять только при помощи лазутчика, который бы опустил мост, но обороняющиеся об этом знали и ни за что бы подобного не допустили. Даже «Малыш» вряд ли смог бы пробраться к механизму, но в этом не было особой нужды…
Командующий сообщил мне, что его люди готовы к штурму.
Все мои двадцать лучников под покровом ночи выдвинулись к городским воротам, которыми служил тот самый мост. И мне предстояло его опустить.
Заметить в кромешной темноте двадцать человек было довольно сложно, а потому они подобрались к воротам без проблем. Я поделил лучников на две группы и для каждой определил цель. Они синхронно «зарядили» стрелы с гексогеном вместо наконечника и отпустили тетиву.
Ворота поднимались при помощи двух массивных цепей, и именно этот механизм и стал моей целью.
Череда мощных взрывов порвала их, и ворота с грохотом рухнули на землю. Задрожала земля, поднялась пыль, а войска Эдуарда бросились в атаку. Защитники абсолютно не были готовы к такому повороту событий.
У лучников оставались запасные стрелы со взрывчаткой, который они выпустили по тем, кто засел на стенах. Тонкий каменные зубцы, за которыми они прятались, хорошо защищали от стрел, но вот гексоген превращал их в шрапнель, многократно увеличивая поражающий эффект изначального снаряда.
Куклы били без промаха, каждый по своей цели, которые я помечал через «глаза» лидера отряда. Это было похоже на компьютерную игру, вот только по ту сторону стен гибли настоящие люди. Но как говорится, война никогда не меняется. Куда больше меня тревожили жизни горожан, которых те лишились, когда я продемонстрировал Эдуарду свою силу.
Однако моральный вопрос хоть и вставал, но не давил на мозг, ведь я прекрасно знал, что после смерти человека ждало что-то ещё.
По заветам религий оно должно было быть вечном, а на фоне вечности человеческая жизнь — едва уловимый миг. В общем, с оправданием своих жестоких поступков у меня проблем не было."
"Как и конницей, которая уже через час после начала штурма зашевелилась. «Малыши» докладывали мне о перемещение кавалерии врага: сперва те решили поехать через поле, но наткнулись на щедро разбросанные шипы.
