Куколка

Сначала я ненавидела Леху, считала агрессивным животным и мечтала, чтобы его посадили в тюрьму. Но, когда Максим вышел из больницы и я убедилась, что с ним все в порядке, в душе поселился червячок сомнения. Этот червячок грыз меня изнутри, копошился в груди и не давал трезво смотреть на ситуацию. С каждым днём, мое сердце немного таяло, и я злилась уже на себя, ведь по какой-то неизвестной причине, я жалела Лешу.

Я должна его ненавидеть! Обязана!

Но раз за разом, я оправдывала его и придумывала миллион отговорок, чтобы найти объяснение его поступку.

Зуев слетел с катушек и избил человека. Из-за меня… Он пытался защитить меня, как умеет, жестоко, безобразно, но искренне. Раньше так рьяно, меня никто не защищал.

Иногда мне очень хотелось позвонить Лехе, узнать, как ему новая школа, как себя чувствует мама, как продвигается уголовное дело. Но я не звонила. Пусть думает, что он для меня умер. Так всем будет лучше. Я не знала, что ещё может натворить Зуев, стараясь для моего блага.

К Максиму я больше не ходила. Марина Юрьевна обвинила во всем меня и запретила приближаться к ее внуку. В школе она занижала мне оценки, и практически на каждом занятии вызывала к доске, устраивая настоящий допрос по пройденному материалу. Приходилось усердно готовиться.

Теперь, мы встречались с Кораблевым на улице и сидели в парке или на детских площадках.

Его синяки практически зажили, и на лице остались только едва заметные желто-зелёные круги. А ещё ему пришлось коротко подстричься.

При падении он рассек себе голову, и врачи выбрили ему прядь волос, чтобы зашить рану, поэтому Максим был вынужден попрощаться со своей шевелюрой.

Мне так даже больше нравилось, раньше, длинная чёлка закрывала его красивые глаза.

Сегодня мы снова встретились в парке. Солнце уже по-весеннему грело, превращая оставшийся снег в блестящие лужицы. Вдоль бордюров текли тонкие ручейки, и это напомнило, как в детстве мы собирались всем двором, чтобы запустить в ручье, вдоль дороги, бумажные кораблики.

Мы бежали по тротуару, вслед за нашими корабликами, соревнуясь, чья лодочка уплывет дальше, громко кричали, пытаясь подогнать бумажный плот. На ногах хлюпали резиновые сапожки. Мы с ребятами толкали друг друга, и бросали палки в воду, чтобы создать препятствие для вражеского корабля. Однажды, Лёха Зуев, у которого на тот момент выпало два передних молочных зуба, почти на финише бросил камень к кораблик Игошина.