Он увидел массивный червячный редуктор, вмонтированный в стену, и бросился на него, как берсерк, колотя пока цепь не соскользнула с шестерёнок и не раздался скрип искорёженного металла, взрыв огненно-синих искр, и сама фабрика, казалось, закричала в агонии.
(НЕТ! НЕТ! НЕТ! Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ!)
Он слышал в своей голове пронзительный, мучительный голос Матушки Кроу. Он набирал силу, как буря, и вонзался прямо в череп Лекса, перемешивая его мысли.
Цепь жужжала и искривлялась, выбрасывая чёрный дым, пахнущий горящей нефтью и промышленными отходами, а затем она соскочила с шестерёнок, раскачиваясь, как бумеранг, и чуть не снесла Лексу голову.
Она с лязгом упала на пол, её тяжёлые железные зубья оторвали распределительную коробку от стены.
Это было похоже на разрушительную цепную реакцию.
Главная пружина потеряла свое натяжение, огромные маятники наверху, как и всё остальное, не выдерживали раскалибровки, раскачиваясь и ударяясь друг о друга. Один из них вырвался из своего гнезда и прорезал огромную паутину наверху.
.. и паука, который цеплялся за неё. Оба рухнули вниз, маятник пронзил машину, ремни и роторы взлетели в воздух, как шрапнель. Сам паук рухнул среди обломков, разлетевшись на миллион извивающихся кукольных частей, которые были поглощены пламенем.
И снова в голове у Лекса зазвучал голос Матушки Кроу.
(ДЕТИ МОИ! МОИ ДЕТИ! УБИЙЦА!)
В воздухе стояла обжигающая вонь, запах перегоревших предохранителей и расплавленной резины. Весь комплекс разваливался на части.
- ТЕПЕРЬ ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ НАЕДИНЕ С ТЕМ, ЧТО СОТВОРИЛА! - насмехалась над ней Рамона.
- ТЫ ВСЕГДА БЫЛА ОДНА! У ТЕБЯ НИКОГДА НИКОГО НЕ БЫЛО! НИКТО НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ ТЕБЯ, И НИКТО НЕ МОГ ВЫНЕСТИ ТВОЕГО ВИДА, ЧЁРТОВА СТАРАЯ ДЕВА!
Червеобразная туша Матушки Кроу ударилась об пол, её конечности сломались и загорелись. Она возвышалась над Рамоной, шипя и дымясь, от нее шёл едкий пар, который вонял, как горящие трупы. Её тело плавилось и лопалось, лица манекенов кричали от боли, а конечности разжижались, как горячий жир.
Она поднялась, приклеенная к полу миллионами сочащихся струек горячего пластика.
(Я ОТКАЗЫВАЮСЬ УМИРАТЬ!)
Лекс опустился на одно колено, ярость слов твари, как пчелиный улей, гудела в его голове. Он вскрикнул, чувствуя истинную силу её разума, когда она пронзила его собственный. Она могла бы превратить его мозг в соус, если бы захотела, и если бы не Рамона, она, вероятно, сделала бы это."
"Образ Матушки Кроу расплылся перед его глазами, а затем он увидел...
