Он был безмолвен и ошеломлён, его рот отвис, пальцы размазывали кровь и серое вещество на лице, которое имело консистенцию желе от консервированной ветчины. Он оцепенел и застыл на месте. Ему показалось, что его собственная кровь прилила к ногам, и он чуть не упал лицом на тротуар.
В лунном свете лицо человека с топором казалось почти светящимся.
Из его уродливой головы торчали пучки седых волос, само лицо было покрыто шрамами и швами, одна пустая глазница располагалась ниже другой, и обе были заполнены бездонной чернотой.
У него не было носа, а рот был искажён швом стягивающим его.
И снова Крипу показалось, что это маска... но когда существо приблизилось к нему, оно криво ухмыльнулось.
- Это ты, куколка? - спросило оно, поднимая топор для удара. С лезвия стекала кровь. К нему также прилипли ткани и волосы.
Крип ждал этого, но Лекс схватил его и потащил прочь, наполовину волоча, наполовину унося за пределы досягаемости монстра.
- Беги! - крикнула Су-Ли. - Беги!
Она вела их, и Крип, поднявшись на ноги, побежал рядом с Лексом, внезапно почувствовав, что мог бы пробежать десять миль, если бы это было необходимо.
Страх и ужас придали ему сил, и он пустил их в ход.
За ними следовал человек с топором.
15
В задумчивой тишине Рамона двинулась по тротуару, изо всех сил стараясь держаться подальше от тени, отбрасываемой навесами над витринами магазинов. Все они были полосатыми. Старинными, абсолютно не к месту и не ко времени, как и весь этот чёртов город.
Это место было ящиком, большим чёрным ящиком, но должен быть ключ, который открывал его, если только она могла найти его и узнать, что это такое.
Снова прозвучала сирена, и это была настоящая беда.
В последний раз, когда она звучала, сгорбленный человек ожил, а другая тварь в микроавтобусе напала на Чазза, бедного, никчёмного Чазза. По её мнению, это означало, что если вокруг были другие люди-манекены, то сирена, вероятно, активировала их.
У неё не было никаких реальных доказательств, но она верила в это.
А сейчас она должна найти остальных.
Они должны были быть где-то рядом. Но это было лишь полбеды. Казалось, что все улицы похожи друг на друга. Деловые кварталы были как бы повторением друг друга, как и жилые кварталы. Она могла поклясться, что видела одни и те же витрины, одни и те же дома снова и снова. Конечно, это было невозможно, потому что она двигалась по прямой, но ощущение дежавю не покидало её.
Оно не только не покидало её, но и преследовало.
